Старательно крутя по сторонам головой, чтобы вернуться, если вдруг устрашенный ее смелостью автобус соизволит все-таки явиться, Лялечка перешла дорогу и быстрым шагом, почти бегом, пошла вдоль девятиэтажек, попутно глазея не витрины магазинчиков в первых этажах. Подумала, что, наверное, придется позвонить и предупредить, что опоздает. На работе, конечно, никто не удивится, опаздывала Лялечка часто, но выслушать очередное виноватое объяснение коллеги пока не отказывались. Кусты по обеим сторонам дороги мотались под порывами ветра, накрапывал дождь. Старательно цокая каблучками, она на ходу искала в телефонной книге номер начальницы…

… и ощутила вдруг сильный удар в бок. Такой, что не устояла на ногах и рухнула на землю, больно ударившись коленом, боком, выронила телефон и запуталась в собственном длинном шарфе и подоле юбки.

Несколько секунд Лялечка лежала, оглушенная, не понимая, что произошло. В нос ударил запах мокрой земли и травы, асфальта и табачных окурков. Потом подняла голову…

Виновник происшествия – неуклюжий громадный велосипедист – по странной зигзагообразной траектории ехал дальше вдоль домов, громко и невнятно матерясь сквозь зубы и даже не оглядываясь на того, кого сбил. Аромат свежего перегара летел за ним, как шлейф.

– Идиот! – крикнула Лялечка ему вслед. – Придурок, болван!

Еще несколько секунд она ошарашенно лежала на асфальте, а потом все-таки заплакала. От боли, от обиды, от недоумения. От непонимания, что произошло и почему. От того, как по-дурацки начался этот день – вот уж воистину понедельник! – и как совершенно по-идиотски он продолжается. Мимо торопливо прошли несколько человек; полная растрепанная тетка с большой сумкой покосилась неприязненно, как на пьяную.

– Девушка! – пробился в сознание громкий мужской голос. – Девушка, вы живы?

Крепкая рука подхватила ее под локоть, и опершись на нее, Лялечка села. Спасителем оказался мужчина на вид лет сорока с небольшим, в потрепанной кожаной куртке, очкастый и носатый, похожий на ворона взъерошенной черной гривой.

– Встать можете?

– Кажется, да, - опираясь на протянутую руку, Лялечка попыталась встать – и охнула от резкой боли в колене и бедре. – Ой, кажется, нет… Больно!

Уверенно, но осторожно спаситель поднял ее под мышки, поставил на ноги.

– Ногой пошевелите. Сильно больно? Стоять можете? Как же это вы так неудачно… Неужели не видели?

– Он же сзади был, - всхлипнула Лялечка, отряхивая юбку, - а я номер набирала. Откуда я знала, что он дурак?

– Просто пьяный. Вам еще повезло, что насмерть не зашиб, от пьяных всего можно ожидать. Ну, как? Идти можете?

– Н-не знаю… - пробормотала Лялечка. – Кажется… Ой!

Мужчина поднял с земли ее отлетевшую сумочку и в лучшем стиле фронтовой санитарки перекинул Лялечкину руку через свое плечо.

– Вам, похоже, в травмопункт надо, девушка. Давайте-ка я вас подвезу, у меня тут машина рядом. Я у магазина остановился, а тут смотрю – этот горе-чемпион через дорогу рулит… едва затормозить успел, остановился у обочины, а тут – вы…

Голос его был негромким, спокойным и странным образом отвлекал от боли, поэтому кое-как, кривясь и шипя сквозь зубы, Лялечка сумела доковылять до стоящей у обочины большой серебристой иномарки. Какой именно – Бог его знает, она никогда в машинах не разбиралась.

– Не бойтесь, - сказал ее неожиданный спаситель, распахивая дверцу, - я вас никуда, кроме травмопункта не увезу. Я, конечно, люблю похищать девушек, но не с утра в понедельник.

Лялечка сквозь слезы рассмеялась немудреной шутке. На самом деле, у нее и мысли не возникло… хотя ведь предупреждала мама: не садись в машину к посторонним мужчинам… какая разница, сама она все равно не дойдет, а так… что с нее взять, в кошельке только мелочь, а длинные бабушкины серьги она вчера сняла, когда мыла голову, и забыла с утра надеть. Кое-как подобрав подол плаща и юбки, Лялечка угнездилась на переднем сиденье. Колено горело, бедро тоже. Хорошо хоть, что телефон уцелел.

Да, приятно ехать в теплом салоне машины со всеми удобствами, а не трястись в трамвае. Если бы еще не повод для такого путешествия… украдкой Лялечка рассматривала своего спасителя. Худой, очкастый, растрепанный, в лице и фигуре что-то птичье – в повороте головы, в резких движениях рук. Да и одет как-то… небогато. А машина хорошая. Усмехнулась, вытирая глаза: на принца на белом коне явно не тянет. Скорее, уж на Короля-Дроздоборода. Ой, Господи, а на работу-то она совсем опоздала! Позвонить же надо!

Когда Лялечка закончила сбивчиво и путано объяснять Насте Палне, что с ней приключилось, когда выслушала всю положенную к случаю порцию «кто бы сомневался!» и «за НДС сама отчитываться будешь!» и все-таки опять расплакалась, спаситель сочувственно заметил:

– Видимо, у вас порядки строгие.

– Нет, - сказала она и снова расплакалась, - это просто потому, что я такая…

– Какая? – не отрываясь от дороги, спросил спаситель.

– Непутевая.

– Интересное заявление, – заметил он. – Обычно люди склонны считать виноватыми других, а не себя. Впервые встречаю такое. И что, на самом деле непутевая?