– Понятно... Что ж, мне приятно, что ты пришел проведать старика, ну и, судя по одежде, у тебя все хорошо.

– Как сказать...
– Кинт положил на стойку сверток с сыром и поставил бутыль.

– А как есть, так и скажи.
– Бакат убрал со стойки несколько железяк и запчастей, покопался в одном из ящиков, достал чистое полотенце и постелил на стойку.
– Я пока поищу еще один стакан, а ты повесь на дверь табличку с надписью "перерыв" и закрой дверь.

Засиделись со стариком допоздна. Скупо и избегая особо острых и ненужных для чужих ушей моментов, Кинт немного рассказал о своей жизни. Старик лишь слушал и качал головой, но не забывая при этом подливать вина себе и собеседнику. Вообще приятная получилась встреча, теплая и душевная. Пообещав, что при случае обязательно заглянет, Кинт попрощался, заметив, что Бакат уже вот-вот уснет. Рынок уже закрылся, и Кинту пришлось ждать, пока из сторожки придет охранник, отопрет ворота и выпустит его. Оказавшись на широкой и освещенной мостовой, Кинт решил прогуляться в сторону центра. Проходя мимо кабачка в цокольном этаже, Кинт почувствовал, что, во-первых, успел протрезветь, а во-вторых, что он ужасно голоден. Он хотел было сразу и спуститься в этот кабачок, но вовремя сообразил, что его внешний вид, по меньшей мере, может спровоцировать посетителей, и зашагал быстрее по дороге в сторону центра.

Если внешне Кинт очень хорошо вписывался в публику большого ресторана недалеко от ратуши, то внутренне ему этот ужин дался очень тяжело. Слишком сильно эти люди, здесь, в столице, оторваны от понимания того, как живет весь остальной терратос. Его скоро утомили приторные речи толстосумов за соседним столиком и идиотский смех молодящихся дам, тщетно старающихся стоить глазки богатым владельцам цехов или лабораторий. Быстро справившись с тарелкой салата и куском телятины, Кинт за несколько глотков опустошил кружку пива и жестом позвал официанта.

– Что-то еще?

– Нет, спасибо, столько с меня?

– Вам не понравилась у нас?

– Очень понравилось, я просто спешу... так сколько?

– Пятнадцать кестов серебром...
– с кислой миной и потеряв интерес к клиенту, ответил официант.

Рассчитавшись, Кинт вышел на улицу и даже тряхнул головой, пытаясь освободиться от гула ресторанных разговоров. Вечерняя прохлада бодрила, и на город снова начинал наползать туман. Где-то вдалеке, в нескольких кварталах, опять послышалась стрельба, и конные жандармы, патрулирующие на площади, пришпорив лошадей, помчались на звук выстрелов.

– К мадам Поль, в Ткацкий квартал, - сказал Кинт, влезая в одну из повозок, ожидающих клиентов у ресторана.

– Слушаюсь, господин, - угрюмо кивнул возница, и повозка, разгоняясь, покатила по мостовой.

Глава одиннадцатая

– У меня такое предположение, господин Кинт, что вы намеренно избегаете моей кухни, - сказала мадам Поль, когда Кинт спустился утром в холл, чтобы наполнить кувшин питьевой водой из большого бака.

– Ни в коем случае, - улыбнулся Кинт, - обещаю исправиться и прямо сейчас позавтракать и оценить вашу кухню.

– Вот это другое дело, вам подать в комнату или позавтракаете в зале с другими постояльцами?

– В комнату.

Кинт уже заканчивал завтрак, когда в дверь постучали...

– Открыто!

– Доброе утро, Кинт.
– Морес вошел в комнату с саквояжем и деревянным ящиком звукописца.

Капитан выглядел уставшим и измученным - круги под глазами, серое лицо - но он все же изобразил некое подобие улыбки.

– Доброе утро. Вы плохо выглядите, капитан Морес.

– Надо просто выспаться... ну что, у меня, к сожалению, очень мало времени, давайте приступим.

– Давайте.
– Кинт опрокинул кружку морса себе в рот, составил тарелки на поднос, а поднос отнес на лавку у двери...

– Опрос свидетеля по делу о нападении на геологическую экспедицию ведет Капитан Морес Таг, сего пятого дня, второго месяца, шесть тысяч девятьсот двадцать восьмого года полного летоисчисления...
– начал Морес, включив звукописец и закурив, - господин Кинт Акан, расскажите все в подробностях с момента открытия профессором Дактом "прототипа".

– После того, как профессор испытал "прототип", он телеграфировал в столицу, - прокашлявшись, начал Кинт...

Процедура опроса закончилась ровно к тому моменту, как мадам Поль постучала в дверь.

– Вам подать обед, господа?

– Если только быстро, - складывая бумаги и убирая несколько использованных цилиндров звукописца в саквояж, ответил Морес.

– Уже несу...
– Мадам Поль скрылась за дверью.

– Что дальше?

– Мне нужна пара дней, потом будет ясно... либо сам приду, либо с мадам Поль передам записку.

– Понятно, а потом?

– Живи, строй свою жизнь... Связь со мной можно держать через мадам Поль, то есть шли на ее имя телеграммы с пометкой "Моресу". Как я и говорил, как только обстановка в управлении жандармерии изменится, то могу ходатайствовать о твоей мобилизации в жандармы, ну и рекомендации напишу. Правда, сам понимаешь, больше чем до помощника инспектора ты не дослужишься, но и это очень и очень хороший вариант.

– Я подумаю.

– Подумай. И, кстати, вот.
– Морес достал из саквояжа и положил на стол небольшой бумажный сверток, опечатанный сургучом.
– Это вознаграждение от управления за помощь в уничтожении банды.