– Мне тоже здесь нравится, жаль, что будем в столице только сутки, - шагнул к Кинту от трапа дежурный.
– Вам понравился полет?

– Да, очень понравился, при первой же возможности я обязательно совершу еще одно воздушное путешествие через весь терратос.

– Похоже, господин, вы тоже заболели небом, - улыбнулся дежурный и тронул козырек кепи, - всего хорошего!

– И вам удачи, - кивнул Кинт и пошел вниз по лестнице.

Перейдя широкую мостовую у станции воздухоплавания, Кинт побеспокоил одного из дюжины возниц, повозки которых ожидали седоков.

– В Ткацкий квартал, в гостиницу мадам Поль.

– Далеко... два кеста серебром!
– деловито нахмурил брови пожилой возница.

– Милейший, если бы я здесь был впервые, то ты мог бы пудрить мне мозги! Тут же десять минут езды!

– Эм... простите, господин, - замялся возница, - эти моторные экипажи совсем не дают житья, отбивают клиентов.

– Прогресс, милейший, - вспоминая манеру общения покойного профессора Дакта, ответил Кинт, уселся в повозку и на всякий случай огляделся.
– Будет тебе пара серебряных монет, давай только крюк через центр сделаем, я давно не был в столице, хочу посмотреть.

– Это запросто, - повеселел возница и хлестнул вожжами: - Пошла! Но!

Вечерний центр города ничуть не изменился, разве что газовые фонари сменились светильниками с разрядными лампами, меж которых протянулись нити проводов, повторяя паутину проспектов, улиц и проулков. Так же прогуливаются богатые горожане, приятный и теплый свет от витрин и окон, трапециями падающий на тротуары... разве что количество городовых прибавилось. Попадались и конные патрули, чего не было раньше, во времена юности Кинта. Прошло ведь немного, всего пять лет, но прогресс не стоит на месте, и это очень бросается в глаза. Множество моторных повозок снует по улицам, пугая конные экипажи, в некоторых окнах центра города свет не такой, как раньше - от масляных или газовых светильников, теперь многие горожане пустили в свои дома электричество. Еще при Кинте на западной окраине города, где русло реки делает поворот, прежде чем оказаться в каменном рукаве канала, идущего через весь город и впадающего в море, началось строительство плотины и энергетических цехов. Кинт даже подпрыгнул, когда повозка проезжала под аркой некоей металлической конструкции, по которой пронеслись три вагончика, но без паровоза.

– Это что?
– не скрывая удивления, спросил Кинт.

– Еще один конкурент, - буркнул возница.
– Господин Шеко, он владеет трамвайной станцией.

– Трамвайной?

– Да, уже три ветки построил... одна от порта на запад, вторая с севера на юг и третья огибает почти полгорода с востока... и не угомонится, все строит и строит...

– А на чем они ездят? Что тянет эти вагончики?

– Так на этом, как его... елек-ты-ри-стве и ездят, каждый вагон может сам по себе ехать... жердью за провод цепляется и едет. У нас ребята, когда совсем худо, порой рубят проводя эти... но, оказывается, опасное это дело, так вот недавно племянник мой рубанул и упал замертво.

– А почему так много стало городовых на улицах?

– Заговорщики... бунтари... рабочие ячейки... из-за всякого сброда, в общем, не живется в терратосе спокойно, как монарх-то отказался от власти... а гильдии эти, - возница махнул рукой и выдал такую бранную тираду, что сам капитан Брэте позавидовал бы таким оборотам речи, а старый вояка еще тот сквернослов.

Кинт вспомнил, как ребята его звена в северном форте шутили: "Брэтэ так сквернословит, что зимой все поганые слова замерзают и падают в снег, а весной тают и с дикой бранью спускаются с ручьями в долину, от того в той долине и не растет ничего".

И словно в подтверждение слов возницы буквально в паре кварталов раздался мощный взрыв. Лошадь испугалась, но возница ее осадил...

– Ну вот, помянули к ночи... давайте-ка вы сами потом посмотрите все достопримечательности, гоню в Ткацкий квартал, а то сейчас жандармы мигом улицы оцепят, а так и до утра просидеть можно!
– Возница свернул на узкую улочку и пару раз наподдал вожжами.

Через десять минут достаточно быстрой езды по узким улочкам и переулкам повозка выехала на широкую мостовую Ткацкого квартала. Невысокие, в два-три этажа, старые каменные дома с арками и внутренними двориками, несколько лавок, торгующих тканями, ресторанчик, булочная и гостиница.

– Приехали...
– Возница остановил повозку у арки.
– Вам туда.

– Держи.
– Кинт положил в протянутую ладонь возницы два серебряных кеста, снял с повозки сумки и направился в освещенную арку.

Во внутреннем дворике все очень походило на то, как было во дворе дома наставника Чагала и его сестры, тетушки Милы - ворота конюшни, большой угольный короб, веревки с бельем от стены до стены. Единственное - в этом дворе была еще меленькая беседка, под потолком которой горел масляный светильник, а в беседке играли в кости двое мужчин.

– Простите, а как найти мадам Поль?
– обратился к ним Кинт.

– Вон там, на кухне, - ответил один из мужчин, не отвлекаясь от костей.

– Спасибо.

– Ага...

Миловидная женщина лет сорока, немного полноватая, красивая и очень хорошо выглядящая, в длинном платье, пестрой блузе, поверх которой был накинут то ли бушлат, то ли укороченное пальто, показалась на широком крыльце.

– Вы меня ищете?

– Если вы мадам Поль, то да, вас.

– Молодой человек, к сожалению, у меня нет свободных комнат.