Дорога в ремонтопливную проходит через множество приятных и неприятных мест. Сначала приходится дышать ртом. В других местах на заводе пахнет хорошо: кирпичом, железом, асфальтом и дымом. Но есть место, рядом с проходной, где пахнет очень плохо. Поэтому, когда мы проходим через проходную, я заранее зажимаю внутри нос и начинаю дышать ртом. Но мой мозг все равно вспоминает этот запах, так что зажимать нос изнутри не очень помогает. Потом мы выходим во двор, и мне приходится зажмуриваться, потому что мы идем мимо большой квадратной ямы, а я там однажды увидел убитую кошку кишками наружу. Во дворе растут деревья. Осенью на них росли маленькие радиоактивные груши. Их нельзя есть, но маленький кусочек можно. Вкус этих жестких груш средний. Под грушами также растет боярышник, шиповник и кое-где барбарис. Все это радиоактивное. Но одну ягодку можно. o:p/

После двора мы оказываемся в большом кирпичном восьмиэтажном доме с башней на крыше. Мы вызываем лифт. На заводе лифты очень хорошие, и я их не боюсь. Они хоть и старые, но крепкие, не разболтанные, и в них не трясет. В них не написано и не нарисовано никаких неприличных картинок и слов. Нет там надписей «Кто из б… худшая б…» и «Вика корова». Не валяются объедки пряника, семечная шелуха и окурки. Единственный недостаток есть у заводского лифта: он может остановиться раньше, чем надо, и открыть двери. Надо просто еще раз нажать на кнопку, и он тогда едет правильно. o:p/

Когда выходишь из лифта на пятом этаже, то попадаешь в самое прекрасное место на свете. В этом месте я хотел бы жить после смерти. Стены здесь обделаны красивыми пузырями с розово-голубым нежным отливом. Каждый из этих пузырей похож на космос. o:p/

Потом приходится затыкать уши, потому что дорога в ремонтопливную ведет через тридцать пятый цех, а в этом цехе все время что-то зловеще гудит. o:p/

И уже после этого цеха мы наконец входим в ремонтопливную. Мама начинает убираться, а я просто хожу, все разглядываю и ищу всякие штучки: гайки, шестеренки, колесики, железные палочки и другие бобышки. В последнее время ничего, правда, не находится. Наверное, все бобышки подобрал Вертер. o:p/

Мне очень нравится фамилия Вертер. Вообще с заводом связано много хороших фамилий. Например, Вертер, Допкис, Задорожный, Фраткин, Ратманов. Эти фамилии слышатся в разговорах мамы и разных людей на заводе. Я бы хотел иметь такую красивую фамилию. Вместо этого у меня фамилия Соломаха, от слова «солома». Правда, на заводе есть и много некрасивых фамилий. Например, Сепитый. Человека с этой фамилией я знаю. Он медленно ходит в негнущихся штанах. Обычно он молчит. Я с ним не здороваюсь. Однажды он мне сказал: шляешься? Лучше б матери помог. Корячится с тобой одна. Мне стало стыдно. Я подошел к маме и сказал: давай-ка я тебе помогу. Но мама, конечно, сказала: ты мне помогаешь тем, что не мешаешь. o:p/

Пока мама работает, мне с ремонтопливной выходить нельзя. Завод «Свобода» с советских времен секретный, и если я на нем потеряюсь, меня никто не будет искать и никогда не найдут. Я часто смотрю в окно и придумываю истории о том, как я жил бы на заводе, если бы заблудился. Думаю, я бы не умер. Ведь я знаю, где столовая, я был несколько раз, и меня там кормят бесплатно. Спать бы я ночью ходил на четвертый этаж того дома, в котором проходная. Там касса, а к кассе ведет мягкая красно-зеленая дорожка. Я завернулся бы в нее, как Волк из «Ну, погоди!», и мне было бы очень уютно внутри этого рулончика. В кассе пахнет очень изысканно, это канцелярский запах, связанный с такими словами, как «рейхсканцлер» и «секретарь бюро цуката поэцесс». o:p/

Однажды мама убиралась там вместо тети Люси, а меня заперла в один маленький кабинет и дала карандаш порисовать. Я стал открывать ящики стола. В одном из них были спички. Я случайно засунул карандаш в отверстие большого железного ящика, незаметно видневшегося в стене, так что ящик открылся. Долго я зажигал спички и бросал их внутрь железного ящика. Я скомкал несколько бумажек, которые оказались внутри ящика, и устроил небольшой костер. Я все делал аккуратно, и мама ничего не заметила. o:p/

Итак, я спал бы в том доме, где ковер. Все остальное время я ходил бы по заводу, научился бы работать на станке и постепенно стал бы токарем. Иногда я навещал бы маму, когда она моет ремонтопливную. o:p/

Но это лишь фантазии, потому что на самом деле я просто боюсь выходить из ремонтопливной один. Ведь чтобы потеряться, надо сначала пройти через цех номер тридцать пять, где всегда стоит зловещий гул. Поэтому не теряюсь, а нахожусь в одном и том же месте — в ремонтопливной, и мне там иногда скучно. o:p/

В самом заброшенном уголке ремонтопливной стоит одна пыльная заброшенная железяка. Раньше около нее валялось много бобышек, но я их все собрал, и теперь там так же скучно, как и везде. Одно хорошо, что пол там еще резиновее, чем в остальной ремонтопливной, и желтее. Так что на полу у заброшенной железяки можно очень высоко прыгать. Еще за железякой поставлены в стопочку заброшенные доски, сделанные из ткани, натянутой на деревянные тонкие дощечки. Они очень пыльные, но если постараться, можно прочитать, что на них написано белыми буквами. Вот что на них написано: o:p/