Конвоиры уже нетерпеливо посматривать на часы и начали поторапливать Дору. Бабушка Нина успела сунуть ей в карман несколько варёных картофелин, солёный огурец и два варёных яйца. Гестаповец снова одел на неё наручники, и они повели её на выход. Дора повернула лицо и в последний раз посмотрела глазами полными слёз на своего младшенького сына. А тот, накормленный, спал, забросив ручки за голову.

"Не обижайте сирот и вдов. Все сироты и вдовы дети мои". (Евангелие от Матфея)

* * *

Вернувшись в камеру, Дора рассказала удивлённой маме о том, что ей повезло побывать дома и даже покормить Семёнчика. Правда, Володю дома не застала. Он с Лизой и Антошей понёс для них передачу. Покопавшись в одежде, она достала из потайного кармана гостинчик от бабушки Нины. Только хотели его развернуть и дать маме поесть, как их прервал шум открываемого окошка в двери, как его называли - кормушки. Надзиратель прочитал их фамилию по бумажке и просунул через окошко передачу. Полакомившись ещё тёплой, домашней картошкой с солёной килькой, яйцами и солёными огурчиками, они ещё долго просидели за маленьким столиком довольные (койки на день подвязывались к стене), обсуждая домашние дела:

– Вот видишь, - сказала мама, - я тебе говорила, что здесь будет лучше, чем в полиции, и нас скоро или выпустят, или отправят в Германию. Для того, чтобы разобраться в нашей ситуации, необходимо время. ора не стала ей возражать, всё равно - это было бесполезно.

Наступил вечер. Правда, в камере было трудно определить время суток. Свет горел постоянно и днём и ночью. Просто, разрешили опустить койки. Дора с мамой упокоенные и довольные хорошим, сравнительно, днём, улеглись спать.

Дора ещё находилась под впечатлением короткого пребывания дома и ей совсем не хотелось возражать маме. Она решила не рассказывать ей, как передала через бабушку Нину о том, чтобы Володя срочно вывез детей из Киева. Маму могли тоже вызвать на допрос. Под нажимом следователя она могла всё рассказать. "Лучше пусть ничего об этом не знает. А потом, будет время, я ей расскажу", - подумала она. Легла на узкую койку, подложила руку, как в детстве, под щеку. Руки до сих пор ещё сохранили детский запах Семёнчика. Дора закрыла глаза и ещё успела подумать о том, что появился шанс на спасение детей. Впервые за всё время, она спала глубоким и спокойным сном.

Глава 18

На следующий день, утром, в камеру вошли два конвоира и велели Доре и Иде собираться на выход с вещами. Опять завели в то же помещение, куда привезли из Полицейской управы. Там они встретили своих бывших сокамерниц. Собралось около пятидесяти женщин, многие были с детьми. Никто из них не выказывал никакого волнения. Перевозка в другое место стала уже привычной. Почти все были уверены, что их повезут на станцию для отправки. Однако настораживало, что личные вещи приказали оставить на скамье и налегке загружаться в машину. Вещи пообещали доставить к месту назначения позже. Вначале все усаживались на дощатый пол кузова. Дора с мамой сидели рядышком, прижавшись друг к другу:

– Дорочка, - тихо сказала Ида.
– Ты даже не представляешь себе, какая ты счастливица.

Дора вопросительно взглянула на неё.

– Да, Дора. Я могу повторить тебе ещё раз, - и не дожидаясь от неё ответа тихо произнесла, - Бог дал тебе радость увидеть перед смертью своего самого младшенького ребёночка и даже покормить его. Не каждому это дано. И, недожидаясь от неё возражений, добавила, - я тоже счастливая. Мне Бог дал счастье умереть на руках моей единственной дочери.

Дора не шутку испугалась:

– Мамулечка, что ты такое говоришь? Какая смерть? Ты же видишь, - нас повезут на станцию, для отправки в Германию? Ты же сама мне об этом постоянно говорила, а я тебе ещё и не верила! Теперь я и сама вижу, что я ошибалась. Мы там устроимся, а потом, когда всё это закончится, будем опять жить все вместе.

– Нет, Дора, твёрдо сказала Ида.
– Уже меньше чем через полчаса мы будем с тобой вместе НАВСЕГДА.

– Мамочка, - в отчаянии произнесла шёпотом Дора, - ты так верила, что нас увезут в Германию, что немцы - это цивилизаванная нация!

– Я в это никогда не верила. Я старая, многое пережившая и перевидевшая еврейка. Я прекрасно знала ещё с тех пор, что нас ожидает, когда появились первые приказы. Просто, я не хотела волновать тебя и Володю. Я - мать.

После того, что мама ей сказала Дора поняла, что теперь они обе находятся в одинаковом положении. И она и мама знают, что скоро умрут. Дора начала торопливо тихонько говорить маме, как она, побывав дома, через бабушку Нину передала для Володи сообщение о вывозе детей.

– Значит, дети будут в безопасности?
– спросила Ида и глаза у ней заблестели.

– Я верю, что будут, - уверенно ответила Дора.

Но, вспомнив, как она просила Бога помочь детям, уверенно сказала:

– Я думаю, что они уже в Ядловке.

* * *

Люди постоянно прибывали, и сидеть на полу уже было невозможно. Все встали, давая место прибывшим. К концу загрузки их так утрамбовали, что пришлось стоять тесно, прижавшись, друг к другу.

– Теперь понятно, почему нам не разрешили брать вещи. Куда бы мы их дели? И так тесно, что повернуться невозможно, - рассудительно сказала какая-то женщина.