— А еще я письма Коллонтай читала...

У папы расширяются глаза. Он догадывается, что могла написать "матросская атаманша" в личных письмах. И срочно придумывает ответ:

— К... Гм... Дочь, это все, конечно, хорошо, только для идеальных людей. Но на многих молодых парней этот "пережиток буржуазной морали" все еще действует. Ты же не хочешь, чтобы твой будущий любимый молодой человек отказался на тебе жениться только из-за того, что раньше ты не придавала значения этому "пережитку". Стоит оно того?

— Папа, а зачем мне такой молодой человек? Если он такой тупой. Вот она буду я, а вон где оно — прошлое.

Грустно качает головой. Конечно, девочке моего возраста и положено быть максималисткой. Тут уж ничего не поделать.

— Маша, знаешь, даже вроде неглупые мужчины в молодости бывают такие дураки. Мне вот, когда я женился на твоей маме, "пережитки" были важны.

Внутренне улыбаюсь "примеру", и продолжаю:

— Но если парень умный, я смогу его переубедить. Просто надо будет все объяснить...

"А в ответ — тишина." Максимализм, доведенный до предела, непрошибаем. Мне становится стыдно за нечестную игру и опять приходится сгонять неподобающее выражение с лица.

— У тебя кто-то есть на примете прямо сейчас?

— Пока нет. Про Витьку можешь не беспокоиться. Он такой забавный, как плюшевый мишка, но совсем наивный.

— А ты, выходит, не наивная?

— Девочки взрослеют раньше...

— Ага. Ну так вот, "взрослая девочка". — Папа принял решение. — В субботу после школы придешь ко мне в больницу. Я как раз дежурю. Договорюсь об обследовании. А потом посмотрим, что да как. Может импортные таблетки удастся добыть. И чтобы маме ни слова, она у нас существо нежное, книжное. Не надо ее волновать. Ты меня поняла?

Молча киваю и убегаю в свою комнату. И только когда прикрыла за собой дверь, начинает бить дрожь. Ну их — такие разговоры.

* * *

Следующий день суббота, всего четыре урока и лишь на последнем, математике — маленькая контрольная. Витька морщил лоб и никак не мог решить задачу. Подсказать или нет? Попробовала подсказать, немного — один шаг решения. Он вроде бы не ожидал подсказки, взгляд удивленный и благодарный... и дальше дописал сам. Уроки все же учит. Мы не разговаривали сегодня вообще, просто сидели за одной партой. Тихо, спокойно. Неприятности начались, когда после уроков я спустилась на первый этаж к гардеробу. Посреди узкого коридорчика стоял Рыбачев.

— Стой! Нам надо поговорить.

— Не о чем нам говорить. — Стараюсь проскользнуть мимо. Не получается, Славик хватает меня за лямки школьного фартука. Пусть думает, что поймал. Но если резко дернуть, фартук легко оборвется. Стою, смотрю ему в глаза. Спокойно-безразлично.

— Машка — серая мышка... Ты знаешь, что такое настоящие женские джинсы? Как на иностранных туристочках? Может, в кино видела? Настоящий "ливайс"... — Славик закатывает глаза, изображая восхищение. — Хочешь такие? Всего один раз поработать ротиком и я тебе их подарю.

— Поработать ротиком? Рассказать про твое предложение на совете отряда?

— Да кто ж тебе поверит? Да и вообще, меня ваши игры в песочнице не колышут. Ну! Идешь?

— Нет. И отпусти мой фартук.

— Не-е-ет?! Ах ты, ... неблагодарная! Тогда будешь стоять по-собачьи и скулить! А я тебя буду натягивать. И бесплатно! Сукам не платят... — скалится, и глаза злющие. Отпускает фартук и пытается ухватить рукой за горло. Уворачиваюсь, но ему все же удается вцепиться мне в плечо и сразу потащить в сторону туалета. Там приоткрыта дверь и что-то шевелится. А это уже серьезно, похоже, в туалете засели его дружки Федька и Марик. Почему прячутся? Сейчас неважно. Складываю ладони "лодочкой", готовлюсь хлопнуть по ушам. Но вдруг хлопать становится некого, Славик катится по паркету в сторону лестницы, а рядом пыхтит подбежавший Витька. Дверь туалета открывается и оттуда вылетают Славиковы дружки, кидаясь на Витьку. Успеваю подставить подножку Федьке. Еще одно летящее по паркету тело, но вперед него под батарею улетает фотоаппарат. Вот оно что! Становятся понятны и разговоры про "поработать ротиком" и прятки. Подкуп и шантаж, традиционный комплект. Кого еще они успели сломать?

Вижу все вокруг как в очень замедленном кино. Марик прыгает; в руках у него оказывается ножка от стула, которая опускается Витьке на голову. Кричу, нет, даже визжу. Это я визжу? Витька дергается от неожиданности, успевает чуть-чуть уклониться и удар Марика, сдирая кожу с виска и щеки, приходится по ключице. Одновременно его кулак впечатывается Марику в живот. Каким-то образом замечаю движение сзади, дергаюсь вбок, пальцы Славика с противным треском рвут платье, но, не удержавшись, он пролетает дальше с зажатым куском ткани в руке, толкая Марика. Ножка стула с грохотом улетает в центральный коридор первого этажа.

— Что здесь происходит? — В коридорчике появляется Сан Саныч, военрук и председатель партячейки школы. — А, опять Бураков хулиганит. Да еще напал на Рыбачева. Тебе это так не сойдет. А ну, давай к директору.

Сан Саныч подбирает палку, хватает Витьку за шиворот и тянет на второй этаж, в сторону директорского кабинета. Витька покорно тащится следом. У меня почему-то именно сейчас на глазах появляются слезы. А Славик с компанией уже тихо растворились где-то на лестнице.

— Я тоже пойду, мне есть что рассказать.