– Область тоже в знойном мареве?

– Тоже.

– Добро, Анатолий Давыдович, если неординарное что-то произойдёт, звоните.

– Обязательно.

После разговора Сашка надолго задумался, всматриваясь в узкую полоску света на горизонте. Прервал раздумья Левко, появившийся с вопросом:

– Что, Сань?

– Дело – дрянь,- в рифму ответил Сашка.

– Зачем тогда расстраиваешься, они тебе братья, что ль?

– Молодой ты ещё. Там ведь рубка начнись – танки введут в Москву, народ безвинный ляжет ни за что, ни про что. Безвинные жертвы – плохо.

– Не первый раз ведь.

– Так ошибки повторять не надо. Умный потому и умный, что он прошлому знает цену и никогда не повторит, по крайней мере, будет пытаться не повторить их. Я по молодости и глупости тоже, как ты, горячий был. Стремление моё всё переделать было огромным, потом стал ощущать, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

– Ты глобальное имеешь в виду или конкретно эту страну?

– Тебе хорошо говорить – "эту страну", в тебе чувство Родины не болит. Родина – это не только земля, на которой ты родился, это ещё и люди, живущие рядом и говорящие на таком же, как у тебя, языке, и несмотря на то, что все они разных национальностей, ты чувствуешь их души.

– Я в том не виноват.

– Я тебя не виню, права такого у меня нет.

– Саш, извини, если за больное задел.

– Чувство горькое во мне за то, что русский я от природы. Давит за время, в котором живу, за ошибки вот, которых надо уметь избегать.

– Золотой середины всё равно нет, не сыскать её.

– А то, что рук опускать нельзя – знаешь?

– Конечно. Шарить надо, но вот вопрос: где?

– В окружающей природе. Правы японцы, говорящие, что внутреннее спокойствие и равновесие приходит только в общении с ней – мамочкой, окружающей природой. Причём, в молчаливом её созерцании, преклонении ей и уважении её.

– Красота спасёт мир!

– Спасти может разум и в каких-то случаях, частных, инстинкт.

– Инстинкт страха?

– Самосохранения.

– Саш, я вот чего пришёл. Информацию просматривал последнюю и не знаю на какую полку отнести, где этому нишу в голове найти. Такое чувство, что всё перемешалось и сплошной хаос управляет миром.

– Его Величество Свободный хаос,- поправил его Сашка.- Именно он. Что тебя смущает?

– Он и смущает. Всё спуталось и безысходность возникла.

– У тебя?

– У меня. Тебя удивляет?

– Да я к тому, что у тебя склонности к потере ориентиров нет вроде.

– Ориентиры на месте, а всё остальное поплыло.

– Как при прорыве дамбы на Хуанхэ?

– Примерно. Там по-другому. Плотину восстановили и всё приходит в норму, а тут направлений нет, блокировать нечем.

– От этого, Левко, нет вакцины. Сей поток не перегородить – бездна. Плыть в нём ещё труднее, чем в ртути. Кажется, что миром управляют президенты, министры, партии, концерны, а на самом деле – люди. Всё идёт от каждого отдельного человека. Потому и хаос. Мы ведь все разные, и нас под один колпак не посадить, под один, два или несколько законов не подстроить. Мы рождены хаосом, ему мы обязаны появлением на свет в бесконечности времени и пространства. Разум тоже есть не что иное, как производная от живой материи и тоже в хаосе. Вот японская модель процветания: "Работа, работа, работа и усердие". Это слагающие при жесточайшей трудовой дисциплине. Для любого другого народа такой вариант представляется рабством, а для них жизненная необходимость. Им тяжелее, чем нам, русским, если с нашей стороны на них смотреть – чистой воды крепостное право, а они к такому труду привыкли и ничего. У них понимание свободы особенное. В Советском Союзе при коммунистах была свобода, тоже однобокая, но была, потому что был выбор. Ты мог не особо напрягаться в работе и нищим бы не стал, и с голода бы ноги не протянул. Разве это не степень свободы?

– Я думаю.

– Рты затыкали многим, чтобы не болтали. Это было. Так это свобода выбора: или молчи и тянись, или кричи и будешь сидеть за длинный язык.

– Как всё это совмещалось-то?

– А чёрт его знает. Внутренний объём позволял.

– А общеземная цель?

– Она в документах Организации Объединённых Наций хиленько сформулирована и только, не доминирует пока. Мешает большой разброс интересов государств мира. Самый глобальный вопрос – рост населения Земли.

– Кормить нечем будет, да?

– Конечно, ресурсы не вечны.

– Вот тебе и свобода без выбора. Значит, чем ближе планета будет подходить к рубежу голода, тем сильнее начнутся процессы конфронтации по поводу и без повода. И войны, войны, войны. А без прироста всё равно ресурсы начнут истощаться, и всё равно в итоге войны. Сколько вообще-то предельно допустимо?

– Миллиардов пять.

– Так ведь превысили!

– Вот военные конфликты и будут в следующем столетии происходить в мире. Век войн. Ты эти вопросы Ивану в Берн сбрось.

– Так это он мне хаос прислал.

– Тогда переваривай,- сказал Сашка и хлопнул Левко по плечу, поднимаясь.

– Идём спать?

– Сидеть – не поможет. Выспишься, оно малость и попустит, притупится.

– Ага, а к старости совсем исчезнет.

– До старости тебе дорога не близкая.

– Спать так спать,- согласился Левко.

– Надо выспаться, а то события покатят – некогда будет.

– Саш, может в Москву поедем, постреляем,- предложил Левко.

– Тьфу, на язык твой. Лучше, если совсем крови не будет.