Произнеся это, он посмотрел на Нелли, но она не шевельнулась.

— Нелли, я сказал капитану, что нет. А это не очень правда. Не очень.

Внезапно она нахмурилась и посмотрела на него.

— Я тебя не узнала тогда. Значит, это был ты.

— Да, я. Это меня и поразило. Я решил, что она не хочет меня узнавать.

— Ох, Антон! — Нелли дотронулась до его волос, намереваясь погладить, но не решилась и убрала руку. — Я бы никогда не сделала так, поверь.

— Понятно.

Он поколебался, затем продолжал:

— Вашему спутнику увиденное не понравилось. Скрывать не буду, он разволновался.

— Да? — произнесла Нелли с принужденной улыбкой. — Гоча? Это не страшно. Он всегда такой. А вы про ваш с ним разговор в полиции умолчали?

— Да. В некотором роде… Я понимал, что будут вопросы, но я не стану втягивать тебя. Вас.

— Ну, это без разницы, — уверила она, придвигая к кровати бамбуковый столик, года три назад привезенный Иваном в подарок Антону из Таиланда вместо неоригинального магнита. — Гоча не имеет ничего общего с приключением, поверь.

— Я так и думал, — вежливо согласился Антон, продолжая тонуть в сомнениях. — Но смысла недооценивать полицию нет. А он кто?

— Мой босс. Наверное, так его можно назвать, — ответила Нелли, потом встала, дошла до пакетов с едой, достала несколько упаковок и так же молниеносно вернулась к Антону. — Присядем?

— Начальник? — переспросил он, беря тарелку с сырными канапе, протянутую Нелли.

— Да. Босс, шеф, начальник. Можно назвать и продюсером. Как угодно. А зовут его Гоча.

— Он говорил обо мне?

— Нет. Я чувствовала, что он в плохом настроении, а мне сцены ни к чему. Он умеет говорить неприятно. И я не была уверена, что в парке был ты.

— Как неприятно? Грубо? — впустую уточнил Антон, хотя вопросов поважнее была тьма.

— Нет. Скорее нудно. Я с ним давно. И он волнуется, что я уйду к другим… продюсерам. Наверное, волнуется. И есть такие мужчины… Когда они чувствуют исчерпаемость отношений, то стремятся разорвать их первыми. Что в любви, что в делах. Он из таких. Трусишка, если копнуть. Вот. Но я не планирую конец нашего с ним фильма. И ты ведь не хочешь, чтобы у меня возникли трудности с деньгами, верно?

— Так что он значит для вас?

— Ничего. Это сложный человек. Но он мой босс, дающий мне зарабатывать, и я должна быть поаккуратней.

— Но право на личную жизнь никто не отменял, даже если он ваш начальник.

— Наверное. Интерес продюсеров к личной жизни продюсируемых существовал всегда. Это нормально, Антон, ты же помнишь, где я работаю? Ну да ладно, меня не стесняет. Нужно быть просто внимательней. Потише. После нашего знакомства.

Антон посмотрел на нее изумлённо.

— Это правда?

— Что?

— Что мир красавицы изменился после знакомства со мной?

Она улыбнулась.

— Нелли, это реально так?

— Если ты хочешь меня видеть и дальше, то знай: я тоже хочу, — произнесла девушка, потом придвинулась к нему и мягко посмотрела в глаза.

Антон думал с секунду и, отбросив тарелку, привлек Нелли к себе. Она чувствовала, как его возбуждение нарастает миллиардами нейронов. Их губы встретились.

Следующие дни Нелли приходила утром с пакетами поменьше, из кулинарии, пачкой сигарет, скуриваемой Иваном, и зачем-то журналами о путешествиях. Антон протестовал вежливо, сдерживая радость от внимания, ее внимания, а Нелли улыбалась в ответ, будто вспоминая роль заботливой медсестры — ей нравилось.

В субботу полностью выздоровел, от приключения остался только шрам. Нелли захотела провести этот день празднично, чтобы запомнился. Они решили покататься на лошадях, конюшня с развлекательными прогулками была в получасе езды от него — маршрут для бывших его девушек знакомый.

— Со школы не каталась. Классненько ты придумал! А давай еду возьмем? Ну конные прогулки на природе, еда на природе. Да? Бутербродики какие-нибудь, апельсинчики-бананчики? Ух, как миленько придумали!

Иван знал о визитах Нелли, но пока не сталкивался с ней. Сегодня он планировал дремать до обеда, но услышав звук хлопающей двери, слез с кровати, чтобы выглянуть из окна во двор.

Уже два дня как распогодилось, светило не по-ноябрьски яркое солнце, прогревшее воздух до удивительных двадцати градусов. Нелли в воздушном, розовом джемпере и облегающих джинсах казалась настолько женственной, свежей и желанной, что Иван сразу понял Антона. Какая красивая, думал он, глядя, как они садились в ярко-голубой «Фрилендер». Она снесет с пути любого женофоба. И нехотя одарит счастьем или страданием. Без середин. Лишь бы начало первого продолжалось подольше.