— Ну зачем мне это? Я как бы мужчина, заметь. И я не голый хожу на работу.

— Да. Но ты нравишься, дружочек, и я не скрываю… А у меня как раз есть деньги. Такое вот совпадение… Сама удивляюсь, но мне приятно сделать тебе подарочек. Приятно и хочется!

— Я вижу. И мне приятно. По-настоящему. Но больше не надо. Не могу ответить. Тоже хочу, но пока не могу. Это временно. Потом…

— Блин! Какой ты бу-бу-бу. Ладно, — сказала она сухо, и свет, солнцем лившийся из глаз, исчез в мгновение. — Я ничего никогда не дарила. А здесь захотелось, понимаешь? Захотелось! А ты не оценил…

Она вернулась на кухню, словно электризуя энергией воздух вокруг себя. Энергией разочарования и разрушения. Антон пошел вслед и с удивлением заметил в ее глазах слезы.

— Прости меня, Нелли! Мне приятны подарки, но пока не нужно. Правда. Не нужно. И большое спасибо.

Он подошел к ней, но она оттолкнула его, повернулась спиной и принялась за салат, но через мгновение развернулась и сама внезапно обняла его за шею.

— Антон, я… Я так люблю… Я, кажется, влюбилась. Блин…

Такое признание редко, но ему приходилось слышать от девушек. Тон голоса Нелли потряс глубже.

— Мне хочется сделать… Заботиться хочу. А раньше никогда…

— Я тоже хочу, — сказал он. — Купить тебе многое. Но…

Она слегка оттолкнула его, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Ты много думаешь о деньгах. Они не мерило. Они важны. И хорошо, что ты про них не забываешь, но… Я хочу тебя. Вообще. И забудь о мужском самолюбии. Жизнь будет чудесной, если доверять и делиться. Это хорошо и окей, понимаешь?

— Для меня это имеет значение. Я хочу быть тем, кто дает.

— Любая девушка любит знаки внимания. От любимого. Когда ты будешь зарабатывать больше, ты будешь платить за все.

Он хотел ответить, но Нелли снова прервала его на полуслове.

— Если ты не принимаешь от меня заботу, ты не ценишь мое отношение. Поверь, я от многих подарков и внимания отказалась. От разных мужиков. Но они чужие мне.

— Ты лучшее, что случилось в моей жизни, — неловко запротестовал Антон. — Мне нравится, когда ты мне даришь, но пока не надо, ладно? Я словно вынужден в ответ подарить. Я хочу сам. Сам! А не в ответ. Понимаешь?

— Ладно! Так и сделаем, но сейчас все хорошо? — спросила она, поблескивая покрасневшими от слез глазами.

— Да.

— Да? Тогда надо закончить начатое сегодня, — она выбежала из кухни, и изумленный Антон подумал, что она непредсказуема, но не опасна — лучшее для него сочетание. Эх, если бы только Иван, часто заявлявший, что женщины хотят брать, ничего не давая взамен, видел это…

Нелли вернулась, держа в руке другой пакет. Сияние лилось от нее нежным светом.

— Я хотела подарить это позже и по случаю, — сказала она игриво, — но устану ждать. И раз ты так все воспринимаешь… Антош… Это часы! Это сейчас супершик. От них веет мужественностью.

Она сорвала подарочную бумагу и протянула черную кожаную коробочку.

— Ух.

— Открой, специально купила упаковку, — сказала она, не отводя глаз. — Ну как?

Он открыл и увидел: «Антону от Нелли. Все выше мира и страстей».

— Все выше мира и страстей? Ты помнишь?

— Рад?

— Да это крутейшая круть! Конечно, рад! Спасибо огромное!

— Ну наконец-то нормальная реакция! Всегда так и воспринимай! И всегда носи! Я хочу, Антош, чтобы ты думал каждый раз обо мне, когда смотришь на них. И так я буду всегда с тобой. Всегда-а-а-а-а-а. Как часть тебя. Понимаешь?

Она прижалась к нему, не обнимая, поцеловала в ухо.

— Я не знаю даже, как благодарить тебя. Часы классные.

— Лишь бы ты был счастлив, на остальное наплевать. Ты всегда будешь любить меня, да, Антош? Всегда-всегда?

— Конечно, всегда. Ты часть моего сердца, что бы ни случилось, — сказал он, нежно дотрагиваясь до ее шеи.

— О, Антон… А ужин? Ужин-то готов! Я сама приготовила, вот!

— Потом поужинаем. И позавтракаем. Вся жизнь впереди, — мысль о происшествии с Иваном затуманилась, исчезая, и он, забыв обо всех заботах, мнимых и настоящих, повел Нелли в спальню, целуя и раздевая.

Все произошло еще чудесней, чем впервые. Огонь возбуждения зеркально пронзил тела, в мгновение сделав их единым целым. Секс был не просто бурным, а по-настоящему чувственным наслаждением. Сжигающим и возвышающим одновременно. На пике было всё: нежные прикосновения, бешеная энергия фрикций, божественная до миллиметра геометрия поз. Все получалось идеально. Мгновения не проходило после оргазма Нелли, как кончал Антон. Блаженно отдышавшись — никто не знал, сколько это длилось, пять или двадцать пять минут, — они снова, будто теряя гравитацию, сливались в неостановимой страсти. Секунды сменялись вечностью, а атомы — Вселенной. Без капли сил, счастливые, они заснули под утро.