— Ты прав, Гоча. Ты всегда так здорово одет, приветлив и…

— Поязви мне, — настроение Гочи было неясно обоим.

— Где ты был? — спросила Нелли, когда Надя ушла.

— Одного улыбаку пришлось успокоить.

Нелли замерла.

— В смысле? Как? Я не понимаю.

— Ты, красота, видела, кто там был? Вася! Тот самый Вася. И он улыбался тебе. Он тебя запомнил.

— Что ты ему сделал? — продолжала настойчиво она.

— Я поручил Вагифу заняться им. Вага лишь слегка его припугнул. Так, чтобы думал, когда можно улыбаться чужим женщинам. А когда нельзя. Это же твой спаситель? Чувство благодарности к нему, да? Не беспокойся, Вага сказал, что ничего серьезного с ним не сделал. Жить будет. Забочусь о тебе, да? — он попытался дотронуться до щеки Нелли с намерением то ли потрепать, то ли погладить. Она подскочила.

— Он простой парень. Простой и нормальный, понимаешь? Честный. Зачем ты сделал это? Ушли бы, и все.

— Не зли меня, красота. Я все сказал.

— Твой урод избил его? Сильно, да? Что Вага с ним сделал, а? Люди должны договариваться! А ты превращаешься в зверя!

— Или и был им всегда.

Марк, положив ноги на стол, спал в огромном директорском кресле — троне, как он его называл. Звуки открывающейся двери разбудили его. Поморгав сквозь дрему, он снова стал валиться в сон, но клацающие звуки повторились, пришлось сесть ровнее в кресле. За матовым стеклом двери виднелись два силуэта. Он подошел и открыл. Там стояла ресепшионистка, а в полуметре позади мужчина с незаметным, лунообразным лицом и уставшим взглядом.

— К вам пришли, — произнесла очевидное девушка.

— И?

— Я звонила вам, Марк. Вот из полиции человек.

— А что случилось?

— У вас работает Антон? Снегирев? — спросил его уже мужчина, показывая удостоверение.

— Нет смысла отрицать очевидное. Работает. А что он натворил? Надеюсь, пустячки?

— Он немного избит. Поможете нам?

У Марка быстро округлились и без того огромные глаза. Когда у него было хорошее настроение, он видел в Антоне друга.

— Да ладно? — повторил он. — Немного? Это как?

— Небольшое сотрясение. Жив. Может говорить. Но и все. Просил вас предупредить.

— Ясно. Хорошо, — растерянно пролепетал Марк, чувствуя нарастающую взволнованность. — Что делать? В больницу надо, да?

— Нет. К нам. В отделение. Вы готовы?

— Конечно, готов. Но я не люблю вот так, слепо, не зная толком, зачем куда-то ехать. Драка какая-то? Что произошло-то? Вы можете сказать подробнее?

— Ничего опасного.

— Минутку.

Он быстро вернулся к своему креслу и схватил пиджак. Потом они втроем с девушкой спустились к выходу из автосалона.

— Мы на вашей машине поедем, да? — спросил Марк полицейского, а потом, повернувшись к ресепшионистке и подошедшему охраннику, бросил им: — Чтобы молчали. Ясно? Манагерам ни слова.

Вдвоем они вышли на улицу, и полицейский предложил не ехать, а пройтись до полицейского отделения.

— Идти минут десять. Не против?

— Конечно! Радость дикая, что я не в наручниках. А если не на казенной машине катают, то мир прекрасен.

— Странно вы шутите.

— Извиняюсь, это от волнения. Могу чепуху сказать. Конечно, давайте прогуляемся. Может начальника службы безопасности автосалона позвать? Или давайте я позвоню…

— Не надо суетиться. Не то случай.

— То есть для нас всех не беда? И ничего такого с Антоном? То есть ничего критичного. Ну не так, чтобы непоправимо, да?

— Вот именно. Парню дали по голове. Тяжелым. Один раз. Его нашли прохожие на асфальте недалеко отсюда. Он в себе. Прохожие растормошили, и когда он пришел в себя, то отказался от больнички.

— Да ладно! То есть он ничего не натворил? Он лишь жертва? Ну отлегло.

— Да. Он пострадавший. И теперь у нас в отделении. Так что не переживаем: вам ничего не грозит — ни напрямую, ни косвенно. Были бы свидетелем или соучастником, мы бы с вами не прохаживались до полиции, вдыхая воздух полной грудью. Все было бы по-другому, поверьте, — сказал полицейский, но увидев, как Марк снова нервно потер нос, улыбнулся. — Теперь я пошутил. В ответ.

— Так вы хотите сказать, что он подрался? Или его избили? Или ограбили?

— Да, можно и так сказать. Побои были.

— А кто это сделал?

— Мы не знаем. Дежурный опер как раз сейчас допрашивает его.

Он прошли пару минут молча. Марк расслабился, будучи рад, что драмы не произошло и событие с менеджером не повлияет ни на его жизнь, ни на деньги. Никого ниоткуда не нужно ни вытаскивать, ни отмазывать. Никаких инвестиций в покой. А еще ему нравилось переговариваться с впереди идущим полицейским, что казался неплохим человеком. А возможно и в будущем полезным. И по старой привычке держаться нужных людей он решил с ним на всякий случай если не подружиться, то хотя бы обменяться телефонами, а пока старался неощутимо располагать к себе аккуратной болтовней о гопстопченном Антоне:

— У него украли деньги, машину? Или, как там говорят у молодежи, отжали телефон?

— Вообще без понятия, — небрежно ответил полицейский. — Меня поэтому и попросили за вами зайти. Я рядом был.

— А что же Антон не позвонил? Разве это обычная драка?

— Сам все расскажет. Мы пришли.

Марк старался идти быстрее. Он вдруг почувствовал себя снова опустошенным и мрачным, подумав, что, когда человек в его возрасте не едет в ментовку на черном лимузине с кортежем из двух здоровенных джипов с мигалками и крякалками, а именно идет, и по поводу лишь драки, причем не сына и не брата, то это край. Все кончено. Успеха и статуса больше в жизни не жди. Ты конченый человек, старичок Марк. Больше сорока лет уже, отец дал престижный старт, оставил перед эмиграцией бизнес с магазинчиками, и бизнес немалый, можно было развиться до Москвы, Тель-Авива, Нью-Йорка, а ты стареешь один, загнивая в этом Дрищегорске. Пора. Пора наконец решать в жизни, если пеший вояж в полицию за хорошим парнем вдруг так раздражает, будучи одновременно событием обесцвеченного месяца, а то и года…