Зухра принесла мне чаю и еще с порога выпалила:

— Приезжали мои родственники, чтобы забрать меня, но я отказалась.

Несмотря на мое апатичное состояние, дела Зухры были мне небезразличны. Я одобрил ее:

— Ты хорошо сделала!

— А знаешь, даже Амер-бек советовал мне вернуться в деревню…

— Просто он боится за тебя.

— Почему ты не улыбаешься, как обычно? — она пристально смотрела на меня.

Я через силу улыбнулся.

— Я поняла! — воскликнула она. Твои поездки каждую неделю и задумчивость… Я права?

Я продолжал улыбаться, и она радостно сказала:

— Я хочу быть на твоей свадьбе!

— Да услышит тебя аллах, Зухра…

Между нами установилось полное взаимопонимание. Зухра весело смеялась. Но я сказал:

— Есть один человек, который не дает мне покоя…

— Кто он?

— Человек, изменивший своему долгу, предавший своего друга и учителя!

Она нахмурилась.

— А можно ли простить его вину, если он любит? — спросил я.

— Любовь предателя нечиста, как и он сам! — сказала она с отвращением.

Я погрузился в работу. Но всякий раз, как нервы не выдерживали и мысли начинали путаться, ехал в Каир. Там счастье любви. Да, я был счастлив, когда Дария, отбросив сомнения, оставила свою руку в моей. И все же я испытывал лихорадочное беспокойство. Мною владели странные мысли. Однажды я сказал ей:

— Я любил тебя давно, ты это знала. Почему же ты вышла замуж?

— Мне казалось, ты колебался, — сказала она с грустью. — Я встретила Фавзи и была увлечена силой его характера. Ведь он, как никто другой, достоин всяческого уважения.

Вокруг нас сидели парочки влюбленных.

— А мы счастливы? — спросил я.

В ее глазах было недоумение.

— Что за вопрос, Мансур?

— Может, тебе неприятно, что из-за меня ты стала объектом сплетен?

— Меня это не волнует, а что касается Фавзи…

Она хотела, без сомнения, повторить то, что я уже не раз говорил о широте взглядов Фавзи, о его большом сердце, но промолчала.

— Дария, — вырвалось у меня, — ведь ты в душе сомневаешься во мне, как и другие!

Она возмущенно сдвинула брови, — она не раз предупреждала меня, чтобы я не касался этой темы, — однако это не остановило меня:

— Ты не думай — если бы ты сомневалась, я бы понял тебя!

Она резко повернулась ко мне:

— Зачем ты бередишь мою рану?!

— Уже давно я спрашиваю себя, почему ты не разделяешь общего мнения обо мне, — спросил я с улыбкой.

— Потому что ты по природе своей не можешь быть предателем! — уверенно ответила она.

— Что значит «по природе»? Я слаб, подчиняюсь брату — а это слабость вдвойне… Такие, как я, чаще всего и становятся изменниками.

Она взяла мою руку в свои и крепко сжала ее.

— Не мучай себя… не мучай нас…

Я подумал: ведь она и не предполагает, что именно она — главная причина моих мучений!

Мадам вошла ко мне, и я сразу понял, что она хочет сообщить какую-то новость. Она, как бабочка, порхала с новостями из комнаты в комнату.

— Господин Мансур не слышал? Махмуд Абуль Аббас — торговец газетами — сватался к Зухре, но она ему отказала! Ведь это безумие, господин Мансур!

— Она не любит его, — простодушно сказал я.

— Она идет по неверному пути! — воскликнула мадам, сверкнув глазами.

Горе Сархану, подумал я, если он бросит ее. Я сам придумаю ему наказание, какого он заслуживает!

— Посоветуй ей, пожалуйста, — зашептала, склонившись ко мне, мадам, — она послушается тебя… она тебя любит…

Я еле сдержался, чтобы не вспылить.

Холодный ветер хлестал в окна пригоршнями дождя, морской прибой наполнял здание непрерывным гулом. Я не слышал, как вошла Зухра, и заметил ее, лишь когда она поставила передо мной чашку. Я был рад ее приходу — она отвлекла меня от черных мыслей. Я улыбнулся и предложил ей плитку шоколада.

— Вот уже второй жених, которому ты отказываешь! — засмеялся я.

Она настороженно взглянула на меня, а я продолжал: