– Работали? Ты хочешь сказать, что… они…Их тоже.. Заодно с местными жителями?... – Адам так и не выговорил страшную фразу до конца, но мальчик сам избавил его от такой необходимости:

– Их убили…Расстреляли из пистолета.

– Откуда ты…

– Видел.

Он казался спокойным и абсолютно бесстрастным, этот грязный, худенький ребёнок. Хотя, скорее всего, он до сих пор пребывал в шоке от всего пережитого накануне. Иначе чем объяснялась эта его неживая задумчивость в глазах, напоминающих прозрачное стекло?

«Чёрт возьми…А я его тут своими проблемами гружу… - Ужаснулся Бодро, готовый возненавидеть себя за эгоизм. – Ребёнок один в джунглях сутки ходит…Совсем один…Как он ещё до сих пор жив?!»

– А я за водой пошёл. – Добавил мальчик отрывисто и вдруг заговорил быстро, сбивчиво, буквально затараторил, словно из пулемета. – У меня там друг был, Ви Дьен, мы с ним играли, я не хотел за водой идти, а мама сказала, что загонит меня домой и не выпустит, если я слушаться не буду, и что надо помогать, и что я уже большой, я и пошёл тогда к ручью, он за деревней находится, там ещё поиграл немного один, воды набрал, пошёл обратно, а там стреляют и кричат, я испугался, ведро бросил и упал в траву, за кустами меня не видно было, там солдаты с автоматами и пистолетами ходили, дома поджигали и всех выгоняли на улицу, и стреляли во всех без разбора, наш дом тоже горел, я видел маму, и папу тоже видел там, их солдаты толкали куда-то с завязанными глазами, я испугался к ним идти, хотя хотел пойти, но не пошёл, я испугался очень, я трус, надо было маме помочь, у неё День Рождения был, а я не смог туда пойти, а потом убежал…

«У него истерика» - Догадался Адам, внимательно слушая нервную речь ребёнка, который торопился как можно быстрее излить ему всё, что накопилось на душе за минувшие сутки. Наверное, он тоже был рад встретить здесь живого человека – своего, не враждебно настроенного, взрослого, способного хоть как-то ему помочь.

«Бедный малыш - Больно ёкнуло сердце. – Своими глазами увидеть гибель родителей при таких страшных обстоятельствах… Да тут у любого взрослого крыша поедет…»

– Я убежал, а они всё стреляли, и люди кричали и плакали все, я даже слышал, как Ви Дьен кричит, это его был голос, я знаю, он хотел вместе со мной пойти к ручью, но его мама позвала, и он остался, а лучше бы он пошел со мной, сейчас бы мы вместе были, а не я один!

– Тихо…Тихо-тихо-тихо… - Больше Адам не мог этого слушать. Мальчика и правда будто прорвало – он дрожал всем телом, голосок его срывался, становясь звенящим, звонким, жалобным, казалось – ещё немножко, и он просто лопнет как натянутая струна, сорвется на крик, а Бодро не умел обращаться с плачущими детьми. Равно как и с НЕплачущими тоже.

– Тихо…Успокойся…Успокойся, слышишь?

Однако было поздно – ясные глаза уже блестели от слёз. Возможно, именно их малышу и не хватало все то время, что он бродил один по джунглям. Адам вдруг понял это. До сих пор мальчик не мог заставить себя выплакаться. Он так же, как и сам Бодро, держался на последнем пределе, следуя инстинкту самосохранения. Так же не позволял себе расслабиться, ожидая беды и шарахаясь от малейшего шороха. Какая удивительная судьба…Он точно так же выжил – один из всей деревни. Неизвестно, на счастье или на беду. И сейчас он тоже был совершенно один на всем свете. Как Бодро…

– Иди сюда… – Ласково окликнул малыша Адам, и тот, словно получив долгожданную команду, бросился к капралу, лежащему на траве. Доверчиво, крепко прижался к нему всем своим хрупким тельцем, сотрясаясь от безудержных рыданий – таких горестных и надрывных, что Бодро сам не заметил, как обнял мальчика, словно загородив от этого враждебного мира, спрятал на своей широкой груди от всех возможных бед.

– Тихо… Тихо, маленький.. Ну ты что?...Не бойся…Всё хорошо теперь будет… - Руки сами, непроизвольно гладили тёмные, спутавшиеся вихры. – Мы вместе что-нибудь придумаем, вот увидишь…Вместе с тобой сейчас пойдём.. До наших доберёмся…Ничего не бойся, слышишь меня? Я тебя в обиду не дам. Никому…Не плачь, ладно? Ты есть хочешь? А то у меня печенье, кажется, ещё осталось…Будешь?

Малыш поднял голову, всхлипнув, кивнул.

– Вот и хорошо.. Сейчас перекусим и пойдем потихоньку…Кстати, меня Адам зовут. А тебя? – Бодро с наигранной церемонностью протянул своему неожиданному другу крупную, темно-коричневую руку, и мальчик, впервые улыбнувшись сквозь слёзы, неуверенно вложил в неё свою маленькую белую ладошку:

– Грейди…

Глава 1

Чёрные стрелки больших круглых часов над стойкой приближались к девяти вечера. Бар закрывался в десять – завсегдатаи заведения знали об этом и не торопились расходиться по домам.

Мэллой не напоминала им о времени. Уборку зала можно было начать чуть позже, а сейчас, пока выдалась свободная минутка, хотелось просто посидеть спокойно за стойкой, ненадолго почувствовать себя не хозяйкой бара, а обычной усталой женщиной, случайно заглянувшей сюда в конце рабочего дня. Слиться с этими людьми – утомлёнными, измотанными и неприкаянными. Именно НЕПРИКАЯННЫМИ, иначе, зачем бы им понадобилось допоздна коротать свои вечера здесь, в её баре? Пить пиво, смолить сигарету за сигаретой, слушать негромкую лирическую музыку, наслаждаясь уютной интимной атмосферой.

Мэллой всей душой понимала таких людей – она по себе знала, как тяжело и тоскливо возвращаться после работы в пустой дом, и как это плохо вообще, когда там тебя никто не ждёт. Она никак не могла привыкнуть к этой звенящей пустоте – и в сердце, и в доме, с тех пор как не стало отца. А ведь уже четыре года прошло!.. Четыре года, как не звучал больше в родных стенах его, всегда бодрый, хрипловатый голос, каждое утро напевающий незамысловатый мотив детской песенки, не пахло в кухне дымом его любимых сигарет «Лаки страйк», и в ванной на полке вместо традиционного бритвенного набора стоял теперь обыкновенный шампунь для волос.