– Джулиет?

Джулиет застыла в дверях.

– Ты, должно быть, считаешь Дона, как бы это сказать, недотепой, – выговорила Сара. – Но дело в том, что он болен. У него диабет. Это тяжелый недуг.

– Да, – отозвалась Джулиет.

– Ему нужна вера.

– Удобная отговорка, – отрезала Джулиет; правда, негромко, – возможно, мать даже не расслышала ее слов, потому что продолжала говорить.

– Моя вера не так проста, – произнесла Сара с дрожью в голосе (и, как показалось тогда Джулиет, намеренно патетическим тоном). – Я не могу ее описать. Могу только сказать, что она у меня есть. Естьчто-то такое, такое прекрасное. Когда мне становится плохо, совсем плохо, я… знаешь, что я себе говорю? Я говорю: ничего. Я говорю: скоро. Скоро я увижу Джулиет!

Джулиет нашла это письмо много лет спустя. Должно быть, Эрик не выбросил его по чистой случайности – оно ведь не играло особой роли ни для него, ни для Джулиет.

В родительский дом она вернулась лишь однажды, приехав на похороны Сары, через несколько месяцев после того, как написала это письмо. Айрин в пределах видимости не оказалось, и Джулиет не припоминала, чтобы сама спросила или от кого-то услышала, куда та делась. Скорее всего, вышла замуж. Через несколько лет и Сэм устроил свою жизнь. С коллегой-учительницей, доброжелательной, миловидной, здравомыслящей женщиной. Он переехал к ней, а дом, в котором жил вместе с Сарой, пустил под снос, чтобы расширить огород. Когда жена Сэма вышла на пенсию, они купили автоприцеп и завели привычку отправляться в долгие зимние путешествия. Дважды навестили Джулиет в Уэйл-Бей. Эрик покатал их на баркасе. Он быстро нашел общий язык с тестем. Друзья до гроба, как выражался Сэм.

Читая письмо, Джулиет содрогнулась, как содрогается любой, неожиданно обнаружив чудом уцелевший неприглядный отголосок прежнего, выдуманного себя. Ее поразило резкое несоответствие между этой беспечной маской и мучительными воспоминаниями о том времени. Затем Джулиет решила, что в то лето, видимо, произошла какая-то перемена, не отложившаяся у нее в памяти. Перемена в отношении к месту, где ее дом. Не к деревушке Уэйл-Бей, где она жила с Эриком, а к тому месту, где дом ее был раньше, в прежней жизни.

Поскольку все, что происходит дома, ты изо всех сил стараешься защищать до последнего.

Но она не защитила Сару. Когда та сказала: «Скоро я увижу Джулиет», она не нашлась с ответом. Неужели ничего не придумала? Неужели это оказалось настолько трудно? Просто сказать «да». Для Сары это было бы так важно, а ей самой далось бы почти без усилий. Но она отвернулась, отнесла на кухню поднос, вымыла и вытерла чашки, а с ними и стакан из-под виноградной газировки. И все расставила по местам.

Во время короткой переправы между Бакли-Бей и островом Денман Джулиет выбралась из машины и перешла на нос парома, обдуваемый летним бризом. Ее узнала стоявшая там женщина, и они разговорились. Люди нередко обращают внимание на Джулиет, спрашивают себя, где могли ее видеть, и порой вспоминают. Она работает на региональном телевидении: берет интервью у интересных людей, ведущих необычный образ жизни, и умело направляет беседы за круглым столом в программе «На злобу дня». Сейчас у нее короткая стрижка, максимально короткая, а волосы темно-каштановые, под цвет оправы очков. Ее нередко можно увидеть в черных брюках (как, например, сегодня), кремовой шелковой блузке и, реже, в черном пиджаке. Как сказала бы ее мать, у Джулиет «неординарная внешность».

– Прошу прощения. К вам, наверное, постоянно лезут с разговорами.

– Ничего страшного, – отвечает Джулиет. – Вот если бы я шла от зубного или что-то в этом духе…

Женщина эта – примерно ровесница Джулиет. Без макияжа, волосы длинные, черные, с проседью, джинсовая юбка в пол. Она живет на Денмане, и Джулиет спрашивает, что ей известно про «Центр духовного равновесия».

– Там сейчас находится моя дочь, – объясняет Джулиет. – Уже полгода. Не знаю, как правильно это назвать: община или курсы. Впервые за шесть месяцев мы с ней договорились о встрече.

– У нас несколько подобных мест, – отвечает женщина. – Растут, как грибы, потом исчезают. Ничего предосудительного, конечно, в этом нет. Они же обычно располагаются в лесах и отрезаны от населенных пунктов. Хотя, наверное, люди для этого и уходят в общину, правда ведь?

Она предполагает, что Джулиет соскучилась по дочери, и Джулиет подтверждает: да, очень.

– Я в некотором роде избалована. Ей двадцать лет, моей дочери, – в этом месяце исполнится двадцать один, но мы почти никогда не разлучались.