– Это ничего. – От внезапного облегчения Галина Петровна готова была расцеловать сына. – Маша тебе подскажет, ты у неё спрашивай. А в остальном тут не трудно – взвешивать ничего не нужно, товар штучный, а считать ты умеешь. Я через час-полтора тебя заменю, сынок, мне бы только чуть-чуть полежать.

– Не волнуйся, Галюнь, всё в порядке будет! – Заверила Галину Петровну Маша. – Я ж тут, что спросит – подскажу! Иди, иди, а то, неровен час, свалишься тут прямо у прилавка. Сынок у тебя хороший, правильный. Мне бы такого!

Галина Петровна медленно выползла из-за прилавка – уходить ей, видно, очень не хотелось, она то и дело оглядывалась на сына, и тот в свою очередь смотрел на неё тревожно.

– Ты дойдёшь? Тебе плохо не станет по дороге?

На меня совершенно неожиданно нашёл приступ несвойственной мне прежде тимуровской благотворительности. Я подалась вперёд:

– Давайте я вас провожу, Галина Петровна!

– Действительно! – Оживился Вадим, словно удивляясь, каким образом ему первому не пришло это в голову. – Давайте, мы вас проводим!

Такого поворота событий я никак не ожидала. Не хватало ещё мне остаться потом наедине с Канарейкой! Но возражать было поздно – Галина Петровна одарила меня тёплым материнским взглядом, улыбнулась. На щеках её заиграли весёлые ямочки, вмиг сделавшие это лицо совсем молодым:

– Спасибо, милая…Я тебя что-то не припоминаю.

– Я – Ксения. – Представилась я вежливо и даже с необъяснимым удовольствием – мне, как это ни странно, безумно хотелось понравиться такой доброй и хорошей маме Виталика.

– Она недавно сюда приехала. – Объяснил Виталик. Он не сводил с меня глаз, смотрел напряжённо и ревностно. Понятное дело, после того случая со чкаловской девушкой он уже инстинктивно видит в Вадиме потенциального соперника. При чём соперника более сильного. Поэтому и переживает, бедный…Боится отпускать…

– Спасибо, Ксюшенька. – Ещё раз поблагодарила меня Галина Петровна. – Может, не стоит беспокоиться? Дойду как-нибудь, не так уж далеко.

– Нет-нет, что вы! – Возмутился Вадим и даже под руку Галину Петровну взял. – Вас обязательно проводить надо, не дай бог что случится, в жизни потом себе этого не простим!

Не нравился мне его энтузиазм. Неискренний он был какой-то, наигранный. Впрочем, это было в стиле Вадима Канаренко, насколько я уже успела его изучить, он всегда так говорил.

Я осторожно подступила к Галине Петровне с другого бока, невольно обернулась к Виталику. Он стоял за прилавком среди всевозможных банок, консервов, пакетов с сахарным песком и макаронами и ещё всякой всячиной – такой потерянный и жалкий, что у меня сердце защемило от сострадания.

– Мы скоро придём. – Клятвенно пообещала я.

– Да ладно. – Неуверенно улыбнулся Виталик. – Не надо уже. Домой идите, вечером встретимся.

Безусловно, в душе ему этого совершенно не хотелось – надо было обладать очень чёрствой душой, чтобы этого не понять. Характер свой Виталик полностью унаследовал от матери.

– Мы вернёмся. – Заверил друга Вадим и ещё бережней склонился над его матерью. – Пойдёмте, Галина Петровна – потихоньку, не спеша…Вот так..

А за соседним прилавком во весь голос умилялась, захлёбываясь от радости, пьяница Маруся, как мысленно я её окрестила:

– Вот какие ребятки хорошие! Вот молодцы! Не то, что мой – только огрызается вечно, слова доброго не дождешься. Умнички! Ну, давай, Галюнь, счастливо! Поправляйся там скорее!

Глава 11

Галину Петровну мы довели до самого подъезда – выслушали миллион слов благодарности в свой адрес, пожелали ей в свою очередь здоровья и, в конце концов, остались во дворе одни. Сердце моё билось учащённо, я чувствовала себя так, словно стояла на краю пропасти и балансировала на одной ноге. Мне почему-то казалось, что Вадим только и делает, что соблазняет хорошеньких девушек – всех подряд, без разбору, а так как я причисляла себя к более чем хорошеньким, стало быть, я являлась его потенциальной жертвой. Виталик был далеко, и я, при всём желании, не могла прикрыться им как щитом. Едва лишь за Галиной Петровной закрылась подъездная дверь, я проводила её взглядом и сразу опустила глаза вниз. Сейчас, по законам жанра, Вадим должен был многозначительно смотреть на меня, гипнозом своих глаз заставляя терять волю. Я уже приготовилась держать оборону, демонстрируя ледяное равнодушие и пуританское благочестие, и была крайне удивлена, если не сказать, слегка разочарована, когда Канарейка, бросив быстрый взгляд на наручные часы, сказал мне:

– Сейчас, подожди минутку. Я к себе слетаю, пакет зашвырну, и пойдём обратно. Виталька там, небось, от тоски уже чахнет.

Только и всего. Никаких двусмысленных улыбок и красноречивых взглядов. Не может быть! Он же такой бабник! Неужели я его совсем не возбуждаю?! Я же лучше Маринки Фадеевой! Красивее!!! Самолюбие взбунтовалось – теперь я уже отчаянно хотела, чтобы Вадим обратил на меня внимание.

– Давай уж тогда и я до дома добегу, тоже пакет занесу.

– Давай. – Тут же согласился Канарейка. – Постой тут, я быстро.