— Это само собой, — с удивленной грустью произнес Антон. — Я ему не назову твоего имени. Но я уверен, что полиция больше не думает ни о тебе, ни о Гоче.

— Я не доверяю полиции. Если узнают, что я живу здесь одна, они будут наблюдать за мной, знакомиться, чего-то требовать для себя, пугая посадкой и придумают за что. Они все время напрягают людям жизнь, если есть возможность. А ты защитить от них не сможешь, не обижайся, но не сможешь. Защитник у меня сейчас надежный только Гоча.

— Но слушай…

— Я знаю, что говорю, — сказала она раздраженно. — Я знаю больше, чем ты. Нужно быть поаккуратней в полиции. Люди там с опытом и за здорово живешь болтать не станут.

— Не переживай, я им больше ни слова.

Она снова оказалась в его объятиях.

— Милый, — спросила она, — ты успокоился?

Он уверил, что да, но был взволнован и хотел вернуться к мыслям потом, будучи в одиночестве. Беспокойство, самое нелюбимое чувство, не покидало его. Пока же Антон решил поменять тему, попросив Нелли позировать для постера на входе и буклетов их нового с Марком дела.

— Я буду рада помочь тебе, милый, — сказала она, безусловно довольная. — Значит, ты вкладываешь в это дело все свои деньги?

— Ну не совсем. Я не хотел тебе говорить — пока рано, нет результатов, но все в процессе. Я хочу попытаться. Позавтракаем вместе? Потом прокатимся до салона и сфотографируемся.

— У меня дела, и я смогу прийти часов в пять. Пойдет? Как ты хочешь, чтобы я позировала? В каком образе? Или просто в купальничке? Что привлечет твоих дядь-Вась на сервис? Какой стиль?

— Нет, — сказал Антон, улыбнувшись. — Я хочу сделать такой портрет, чтобы все сказали: «Вот к ней я хочу приехать». Или «Я хочу, чтобы после этой конторы у меня была такая женщина!» Вот как! И чтобы так хотел каждый! От студента до пенсионера! Но чтобы все было прилично и словно недосказано. Если у тебя есть спокойное, но особенное платье, оно подойдет. Лучше покороче. Или джинсы стильные. Хотя у тебя вся одежда такая. Решай сама.

— Я тебе покажу разные, — она вскочила с кровати полностью обнаженной.

— Вот такую фотографию я хотел бы сделать! — сказал Антон, глядя на нее. — крутой была бы реклама!

Она накинула короткий шелковый халат.

— Спасибо, тогда вы и пару дней не проработаете. И если будет крупный план, я накрашусь посильнее, чтобы быть совсем другой — не хочется, чтобы местные тыкали пальцем, если на улице узнают.

Открыв жалюзи и впустив в комнату свет, Антон заложил руки за голову и наблюдал за парадом словно выскочившей из Fashion TV девушки. Нелли примерила образов десять и в каждом по минуте кружилась около кровати, меняя позы. Купальник в мужском сознании Антона логично побеждал все платья и короткие юбки, и Нелли была не против, но в итоге они остановились на бирюзовом сарафане: он казался стильным, приличным и при этом крайне сексуальным. Фотография должна была получиться чудесной и притягательной для всех клиентов. Они решили, что Нелли приедет в автосалон после обеда, задолго до вечернего наплыва клиентов, и переоденется там.

Антон с удовольствием заметил, что предстоящим она увлечена, как и он, и больше не думает ни о капитане Дарько, ни о Гоче.

Когда Марк в полдень приехал в автосалон, Антон ставил свет, как это делать, показал Иван, отучившийся месяц на курсах фотографов, настолько успешно, как ему казалось, что пытался открыть фотошколу в интернете. Бизнес не пошел, но с тех пор на балконе валялась камера с парой профессиональных светильников, какие и были притащены в шоу-рум. Они пригодились, как и старый термос на воскресном пикнике. Иван, будучи на словах против Нелли, словно незримо поддерживал Антона в его любви к ней.

— Что делаешь, младший партнер?

— У меня есть модель, Марк. Она придет фоткаться для рекламы. Сделаем пару снимков для постеров и буклетов, а может быть, и сайт со временем появится. Это будет привлекать внимание, наверное, помимо цифр. Красивые женщины — часть любой рекламы, когда клиент мужчина. Обычный мужчина.

— Подружка твоя?

— Ага, она самая. Скоро приедет.

— Жаль. Если бы я знал, я бы подороже рубашку надел и позатейливей побрился, — протянул он после того, как посмотрел в зеркало.

— Незачем стараться, — сказал Антон. — Она любит только молодых.

Марк подскочил и обернулся. Увидев, что Антон улыбается, он усмехнулся в ответ.

— Такие мужчины в самом рассвете сил, как я, могут преподать тебе урок.

— Хорошо, Карлсон, садитесь на стул вон перед тем «Гольфом», а я добавлю свет.

— Еще больше? И так белесо, как в пустыне.

— Света, Марк, много не бывает — мне это знакомый фотограф сказал.

— А почему «Гольф»? Есть и другие «Фольксвагены», получше и побольше. И разве никто больше не сможет тупо посидеть на стуле, пока его величество фотограф занимается вместо продаж явно лишними загонами, а?