Шрифт:
– Ты помнишь?
– сказала она.
– Когда сенсей съехал от нас, ты разгромил его комнату.
– Да.
– Поэтому я заперла ее. Пойдем.
В молчании они вышли в коридор и приблизились к последней, обычно запертой комнате. Повозившись, Аяме провернула ключ в замке, затем толкнула дверь рукой.
– Входи.
Она зашла первой и зажгла свет.
Внутренне замирая, Аяо вошел в комнату, где когда-то обнаружил сестру целующейся с доктором. Сейчас здесь было пусто, и пахло пылью; пыль покрывала мебель и пол подобно пелене. В углу стоял одинокий шкаф. На полках у стены по-прежнему стояли прозрачные мензурки. Аяме собрала все те, что уцелели, и выстроила на полках. Все остальные Аяо разбил о стену, едва съехал доктор.
Аяо оперся спиной о стену и молча уставился в пространство перед собой. Сестра уже вытаскивала из-под кровати большой чемодан с металлическим заклепками по углам.
– Помоги мне.
– Что там?
– спросил Аяо, немного уже успокоившийся. Холодный мрак рассосался в груди, оставив после себя жуткую слабость и равнодушие, и все произошедшее казалось дурным сном.
– Это не имеет отношения к сенсею. Это просто твои старые вещи. Я храню их здесь, места-то все равно нет.
Вместе они открыли чемодан.
В нос сразу ударил запах пыли. В чемодане лежали сложенные стопкой футболки, майки, шорты. Аяо носил их когда-то - но сейчас вряд ли хоть что-то из этого налезет на него. Сестра рукой сдвинула их в сторону и извлекла из-под вещей пакет с блестящим полиэтиленовым покрытием.
– Что это?
– спросил Аяо.
– Просто старый мультсериал. Ты его в детстве очень любил. "Девочка-волшебница Якумо-чан".
Аяо вяло удивился.
– Я помню название, да. А причем здесь это?
Сестра достала один из потертых дисков.
– Посмотрим? Как в детстве?
Они вернулись в комнату, и Аяме, встав на колени, вставила диск в двд-проигрыватель. На экране появилось изображение. Аяо вдруг ощутил тягучее, радостное чувство узнавания, а затем прозвучали первые аккорды опенинга, и сердце его защемило от неизъяснимого восторга.
А потом на экране появилась Мейда. Это была девочка, очень похожая на Мейду. С синими волосами, с глазами, одним алым, другим - зеленым. Она носила бежевую школьную форму с синей клетчатой юбкой, с белыми чулками. В одной руке ее был жезл, другой она придерживала юбку, чтобы та не задралась случаем; девочка-волшебница со всех ног мчалась в школу, спотыкаясь и смешно поднимая коленки - лишь бы не опоздать на первый урок.
Она успела.
Но беды ее на этом не закончились. Учитель решил провести контрольную, к которой она была совершенно не готова, как почти все ее одноклассники. Переживая, что написала на "F", девочка-волшебница слонялась на перемене и вдруг подслушала случайно разговор двух своих одноклассников, оболтусов и не самых умных парней. Оба они были уверены, что написали на А, и предвкушали высший балл.
"Ты тоже его использовал?" - спросил один.
"Гэмбору? Это само собой, - ответил второй.
– Плата-то совсем пустяшная!"
Гэмбору оказался демоном незаслуженных успехов. Девочка едва не поддалась на его уговоры, ведь просил он совсем немного - перышко твоей души, всего одно перо из тысячи. Но отдав так просто одно перо, теряешь все; нельзя разбрасываться душой - самым ценным, что есть у человека; самоей своей сущностью. И девочка отвергла помощь Гэмбору. Они сразились в школе. Демон был силен - он обладал гипнотическим голосом, от которого так и тянуло в сон - однако девочка-волшебница оказалась крепче и отважнее, чем он думал. Она пронзила сердце демона своим алым жезлом - и с ужасающим криком Гэмбору отступил. Из раны в его груди хлестала черная кровь, похожая на нефть.
"Самодовольная двоечница!" - прорычал Гэмбору.
"Может, и двоечница, - ответила отважная девочка.
– Но это моя двойка, а не чья-то еще!"
И демон сбежал, побросав все похищенные перья. После девочка ходила от одноклассника к однокласснику, возвращая перья, но мало кто их взял обратно: люди не понимали их ценности. Ведь отдав перо, они отреклись от него, и перо поблекло, перестав быть красивым. Но девочка сохранила перья, даже черные. Ведь когда-нибудь, возможно, они вернут себе свет, и она радостно вернет их владельцам.
Она вернулась домой, и братик поприветствовал ее:
"Охайо!"
"Тадайма", - устало ответила девочка. Прошел еще один день в заботах, а пока - пока надо учить уроки, чтобы не попадаться больше на удочку демонов!
Серия закончилась, и пошел тихий, мелодичный эндинг.
Аяо сидел, опустошенный. Он молчал.
– Ты очень любил его в детстве, - тихо сказала Аяме.
Она взяла пульт и включила паузу.
– Это и есть твоя Мейда?
– Да. Один в один.
– Ты не помнишь, наверное. Ты и раньше не вспоминал... хотя я спрашивала не раз. Ты все время просил купить тебе платье, как у этой Якумо-чан. И даже сделал себе жезл из крашеной бумаги - такой же, как у нее.