– А давай меняться, – сказал я, – я тебе – свой Биг-Трак, а ты мне – свой «Лэндкрузер». Мой Биг-Трак можно запрограммировать – там больше двадцати функций.

Эван сделал вид, что борется с соблазном сказать «да».

– Я бы с радостью, но у вас в Ворчестере везде одностороннее движение, так что даже твой Биг-Трак с его двадцатью функциями вряд ли разберется. Извини, – от него пахло мятным Тик-Таком и «Олд-спайсом».

Джулия постучала ногтем по окну с моей стороны – она смотрела на меня с веселым недоумением. И я вдруг понял, что моя надоедливая сестра – самая настоящая девушка: темная губная помада и ожерелье голубого жемчуга на шее, подаренное бабушкой. Я опустил окно. Джулия посмотрела на меня, потом на Эвана, потом на меня.

– Ты опоздал.

– Я опоздал? – Эван сделал музыку потише.

И они улыбнулись друг другу.

Интересно, а мои мама с папой тоже когда-то так же нежно улыбались друг другу?

Наша столовая тихо вибрировала, так, словно где-то сейчас взорвалась беззвучная бомба. Я, мама и Джулия – мы слушали радио, задержав дыхание. Диктор сообщал об очередном подбитом корабле. Крейсер «Ковентри» был пришвартован в северном порту Пэддл-айлэнда вместе с фрегатом «Броадсворд». Два вражеских истребителя внезапно возникли на радаре на 14 часов. «Ковентри» выпустил по ним несколько крылатых ракет, но промахнулся, и истребители успели сбросить свои 1000-фунтовые бомбы. Одна из них просто утонула, другие три пробили обшивку корабля и взорвались где-то внутри, в самом корпусе, вырубив все электронные системы на борту. Пожарных нарядов не хватало, и в течение нескольких минут «Ковентри» уже был охвачен огнем. Из Сан-Карлоса вылетели вертолеты, чтобы помочь эвакуировать команду и спасти от смерти барахтающихся в ледяной воде матросов. Уцелевшие были доставлены во временный палаточный лагерь. Раненых сразу переправляли в плавучий госпиталь.

Я не помню, какая новость шла после этой.

– Он сказал «девятнадцать человек». А сколько их там всего? – прошептала мама сквозь пальцы.

Я знал ответ, ведь я вел «военный альбом».

– Около трехсот.

Джулия подсчитала в уме.

– Вероятность, что Том жив, более девяноста процентов.

Мама побледнела.

– Ох, его бедная мать. Она, должно быть, поседела уже.

– Да, и бедная Дэбби Кромби, – сказал я.

– Причем здесь Дэбби Кромби? – спросила мама.

– Дэбби – девушка Тома, – сказала Джулия.

– Ох, – выдохнула мама.

Для государств война – это раздел территории. Для солдат – это лотерея.

Было уже без пятнадцати восемь, а школьный автобус все не ехал. Пение птиц в кроне дуба было похоже на смесь звуков перестрелки с азбукой Морзе. Шторы на втором этаже «Черного лебедя» отдернулись, и, мне кажется, я заметил лицо Исаака Пая, подсвеченное утренним солнцем. Он злобно смотрел на нас. Мы ждали Ника Юи, он всегда приходил последним, ведь он живет аж на Хейк Лэйн.

– Моя мама пыталась дозвониться миссис Юи, – сказал Джон Туки. – Но у нее все время занято.

– Полдеревни пыталось ей дозвониться, – сказала Дафна Маддэн. – Наверно, поэтому никто и не смог.

– Да, – согласился я, – линия перегружена.

– Бум-бум-бум! – начал скандировать Хлюпик. – Бум-бам-бум!

– Заткни свою пасть, Хлюпик, – рявкнул Росс Уилкокс. – Или я тебя сам заткну.

– Не ори на Хлюпика, – сказала ему Дафна. – Он не виноват, что у него винтиков не хватает в башке.

– Заткни свою пасть, Хлюпик! – крикнул Хлюпик. – Или я тебя сам заткну.

– С Томом все в порядке, – сказал Грант Берч. – Мы бы давно уже знали, если бы что-то случилось.

– Да, – сказал Филипп Фелпс, – Мы бы давно уже знали.

– Фелпс теперь работает твоим ручным эхо, да? – сказал Росс Уилкокс и добавил: – С чего ты взял, что «вы бы давно уже знали»?

– А очень просто: я узнаю последние новости из первых уст, – огрызнулся Берч. – Мой отец и отец Тома выросли вместе. Они общаются.

– Ну, коне-е-ечно, Берч, – ухмыльнулся Уилкокс.

– Можешь мне поверить, – Берч все еще ходил с гипсом на запястье, поэтому Уилкокс мог свободно высмеивать его. Но… все мы знали, что Берч – злопамятный.

– Эй! Смотрите! – Гэвин Колли указал пальцем вдаль.

Гилберт Суинярд и Пит Рэдмарли появились на перекрестке.

– Они, должно быть, ходили на Хейк Лэйн. К дому семьи Юи. Хотели узнать, что с Томом, как у него дела.

Суинярд и Рэдмарли почти бежали.

Я хотел спросить «а где Ник?», но Палач заблокировал слово «Ник».

– А где Ник? – спросил Даррен Крум.

Вдруг из кроны дуба с оглушительным шумом вылетели сотни птиц – так быстро, словно кто-то выстрелил ими. И все мы – все, кто стоял на остановке – подпрыгнули от испуга. Это выглядело очень странно: птицы описали над деревней круг, потом еще один – чуть длиннее, больше похожий на эллипс, и третий – чуть короче. Они летали по строго заданной траектории, словно исполняя чей-то странный приказ, а потом снова прошуршали у нас над головами и спрятались в кроне дуба.