Сашина рука дрогнула, шампанское перелилось через край фужера и растеклось влажным пятном по скатерти.

— Почему тебя в школе называли декабристом, не понимаю… А-а, честный, смелый и решительный! Интересно, декабристы тоже проливали шампанское? — Лара захохотала.

— Я вынужден тебя разочаровать. У нас дома был цветок «декабрист», и мама хотела его выбросить — надоел. А я принес его в школу. Мы как раз по литературе проходили декабристов, вот ко мне и прилипло.

— А-а-а… А я подумала — спаситель отечества, или просто кого-нибудь спаситель, а ты — спаситель цветочка. — Лара усмехнулась.

— Короче, ты подумала, что я тяну на героя, а, оказывается, не тяну.

— Герои не проливают шампанское, — назидательно сказала Лара. — Они — хоп! — и выстрел в потолок, и пена, и пена.

— И на скатерть, на скатерть… — закончил с улыбкой Саша.

У Лары в глазах заплясали злые огоньки. Марине Юрьевне пришлось вмешаться, эта шутливая перепалка могла мгновенно обернуться ссорой, Лара большой мастер на такие штуки.

— Звонил папа, передал поздравление…

— И, конечно, пообещал подарочек, — подхватила Лара скептически. — Это у него привычка такая — пообещать и забыть, — пояснила она Саше.

Застолье получилось странным. Саша теперь больше молчал, зато Лара вовсю веселилась, отпускала колкие шуточки и хохотала. Марине Юрьевне было не по себе. Она замечала, что Саша поглядывает на нее, и ей чудилось, что Лара перехватывает каждый его взгляд. А ведь Марина Юрьевна почти и не смотрела на него, только всё подкладывала в его тарелку закуски.

— Ты его откармливаешь изо всех сил, — заметила Лара, — так можно и растолстеть.

Саша положил вилку.

— Просто я много наготовила и боюсь, что некуда будет деть, — засмеялась Марина Юрьевна.

— А я завтра приведу большую компанию, и мы всё доедим, — пообещала Лара. — Мальчишки ведь ужасно прожорливые!

Саша коротко взглянул на нее, и она ответила ему дерзкой улыбкой.

Эта девчонка испортила весь праздник, с негодованием думала Марина Юрьевна.

Саша вышел на кухню покурить, и Марина Юрьевна следом — унести использованные тарелки.

— Не огорчайся, она просто еще глупая девочка, — сказала она.

— Нет, она не глупая. У нее все с умыслом…

Саша стал помогать ей доставать чистые тарелки, и они оказались так близко друг к другу, почти вплотную. Саша повернул к ней голову, и ей показалось, что сейчас он уронит тарелку.

В двери возникла Лара с блюдом в руках и странно посмотрела на них. Она поставила блюдо на стол и молча ушла.

Праздничный вечер закончился почти в тишине. Лара вдруг исчезла в своей комнате, но Сашу не позвала, и он стал прощаться. К дверям его проводила Марина Юрьевна.

— Не сердись, — сказала она и взяла его под локоть, выказывая тем полную поддержку и давая понять, что целиком на его стороне.

— Я не сержусь. Сожалею, что вас всё это огорчает… Мне кажется, что я хожу сюда. из-за вас.

Они опять стояли очень близко друг к другу. Саша наклонил голову… Марина Юрьевна вся напряглась (Лара, вдруг Лара…), но не отстранилась. Он явно почувствовал ее напряжение.

— Мне нравятся ваши духи, — глухо сказал он, осторожно высвободил локоть и вышел.

Марина Юрьевна быстро прошла в свою комнату — попудрить разгоревшееся лицо, через минуту вернулась и встретилась с удивленным взглядом дочери.

— А где Саша? Уже ушел?..

— Да. Ты же не пригласила его…

— Какие церемонии! Он разве постучать не мог?

Лара с обиженным лицом смотрела на мать, но Марина Юрьевна деловито убирала со стола.

Несколько дней Саша не приходил. Звонил ли он Ларе, Марина Юрьевна не знала. Если звонил, она и по телефону вполне могла с ним поссориться.

Накануне выходных Лара собрала свой рюкзачок и уехала к подруге на дачу. Марина Юрьевна осталась одна и раздумывала, не уехать ли тоже к приятельнице на дачу — погода выдалась теплая, или остаться дома и заняться шитьем. Отложив решение на утро, она села читать свежий женский журнал. Но мысли ее были далеко от цветных красивых картинок.

Уже был глубокий вечер, когда раздался дверной звонок. На пороге стоял Саша с напряженным и бледным лицом. В руке он держал три алые розы.

— Лары нет… Она уехала на два дня…

— Я знаю. Разрешите войти? Если нет, я уйду.

Марина Юрьевна молчала. Он сделал движение положить цветы на порог, но Марина Юрьевна отступила назад, и Саша вошел.

Этого не могло быть наяву, но он стоял здесь, смотрел ей в глаза, и за спиной у нее никого не было, только пустая ждущая квартира.

Еще мгновение, и они одновременно кинулись друг к другу, и выпавшие из его руки цветы лежали у их ног.