Антон глянул на себя в овальное настенное зеркало и нервно хихикнул — точно так же, как Лиза. Кажется, он только что себя на пъедестал возвел. Стоит этакий мужик, внизу куча детей, все дружно разинули рты с криком: «ПАПА!» А у мужика из карманов купюры торчат. Антон побагровел. Да что, в конце концов, я совершаю крамольного? Я делаю детей счастливыми! — раз в неделю, раз в месяц. Они ждут этого дня! Теперь я не могу их обмануть, предать. Своего же Гришку я не могу обмануть! А почему тех должен? И как я должен проделать этот финт — в бессрочную командировку для всех уехать? И для Маши с Леной?

Антон оделся, сунул телефон в карман пиджака и вышел из притихшей квартиры.

Дверь ему открыла Лена. Веселая, здоровая. В легком, полураспахнутом на груди шелковом халатике и с распущенными по плечам волосами.

— Ты болела? — тревожно спросил он. Она покачала головой: — Нет.

— А почему Маша звонила и плакала? Почему ты разрешила ей звонить?

— Потому что… потому что… Машенька скучает. И я тоже… — Её выразительные глаза и вся худенькая беззащитная фигурка молили о снисхождении, и не только.

Лена вдруг прижалась к нему, и он почувствовал, как она дрожит.

— Ну нельзя же так, — шепнул он в ее светлые, невыносимо приятно пахнущие волосы и глядя поверх ее головы на неизвестно когда появившуюся в дверях комнаты сияющую Машину мордашку. Кажется, теперь я точно влип. Но выпускать из рук тонкое льнущее тело совсем не хотелось.

Он как-то сказал Лене, что ходит только к ним, давно нашел другую работу, настоящую. Как она обрадовалась! И стала вести себя иначе. Как все женщины — то галстук подарит, то обрызгает, будто шутя, своими духами, показывая надпись на флаконе «FOR MEN and FOR WOMEN». Однажды новый платочек в карман засунула, тоже надушенный. Хорошо, он по дороге домой обнаружил его и выбросил. Галстук себе мужчина может купить, но платочек вряд ли. Хотя, Лиза на такие мелочи может не обратить внимания. Это я раньше так думал. До сегодняшнего вечера. А она, возможно, обратила. Плюс звонки. Плохи мои дела. Какая же эта женщина, хрупкая и горячая. с ума сойти.

Машеньку уложили спать. Папа ей почитал на ночь сказку. Потом папа с мамой ушли к себе.

Через два часа Антон уходил. Лена обнимала его в дверях, коварный шелковый халатик распахивался и норовил снова упасть с плеч. Антон мягко отвел ее руки и тихо закрыл за собой дверь, щелкнувшую замком-собачкой.

У своего дома он взглянул на темные окна квартиры — семейного гнезда, которое вот-вот может развалиться. Нет, я не допущу этого. Я что-нибудь придумаю. Антон сел на скамейку под тихо шелестящим в темноте кленом. Он все прекрасно понимал. Что сделала Лена, с помощью Маши, и зачем. Но от понимания легче не было. Даже наоборот. Лена его любит. Он только что в этом убедился. И Машенька любит. И Лиза. И Гришка. И он тоже. Их. Всех.

Антон вошел в квартиру. Увидел в кухне силуэт возле окна. Значит, она видела, как я там сидел. Тем лучше. Должна понять, что он тоже переживает, пусть из-за пустяков, но переживает. Антон подошел к жене, уже хотел обнять.

— Она лучше меня? — спросила Лиза, не оборачиваясь.

— Нет. — Антон мягко положил ей руку на плечо, а другую на шею и стал ласково поглаживать нежную кожу под волосами. Лиза всегда таяла от этой ласки. — Лучше тебя быть не может никто. — Почти те же слова он чуть больше часа назад сказал Лене. Ну а что же еще женщинам говорить. Они всегда ждут подобных слов. — Не обращай внимания на всякую ерунду. У тебя богатое воображение… — шептал он Лизе в ухо. — Я понимаю, у тебя сейчас критические дни, и ты, бедненькая, по пустякам нервничаешь. Дня через два ты сама будешь смеяться. Если женщину пожалеть, когда она себя плохо чувствует, то она все простит, за то, что было и за то, чего не было.

Антон две недели не был у Лены, с того самого вечера. Он не знал, как поступить, каким образом утрясти создавшуюся ситуацию. Визиты к своим клиенткам он резко сократил. Пора к черту все сворачивать. Какие-то деньги есть, хватит месяца на три, если скромно тратить. Я найду приличную работу. Есть некоторые наметки. Тот мужик, что вдруг объявился у клиентки, ведь сначала чуть морду мне не начистил, а после разговора обещал помочь. У него связей — вагон с тележкой. Но с Леной, с Леной что? Как же хочется пойти к ней.

Лена оказалась не из тех, кто долго ждет. Они возникли на пороге, когда Антон беспечно открыл дверь на звонок. Машенька рванулась к нему и с громким радостным воплем «Папочка!!» повисла на шее. Антон растерялся и подхватил ребенка, ошеломленно глядя на улыбающуюся Лену. Услышал за спиной тяжелые шаги и мелкий топот, оглянулся: Лиза и Гришка уже рядом. Антон спустил Машу на пол. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится — это про меня. Зачем она это делает? Ведь знает, что есть семья, сын. Поздно спрашивать. Хотел увидеть ее, до смерти хотел, но ведь не здесь!

— Что же вы стоите на пороге? Входите… раз пришли, — Лиза изобразила любезную улыбку. — Антоша, приглашай гостей. — Теперь ее голос и слова сочились ядом, уж он-то знал Лизины интонации и модуляции. — Гришенька, пригласи девочку к себе, поиграйте. Маша послушно отправилась за Гришей, но на ходу оглянулась и недетски пристально посмотрела на маму, словно спрашивала, все ли я правильно сделала. И улыбнулась Антону. Если бы так посмотрел и улыбнулся взрослый, Антону бы не понравилось, но что взять с семилетнего ребенка? Ребенок часто делает, чтобы угодить взрослым, но ведь и в своих интересах тоже, вряд ли сознавая эту сложную взаимосвязь.