Уселся в кресло и Славик и тоже проглотил таблетку, сладкую на вкус.

– Когда проснетесь, будем уже на месте, - сказал Садим.
– Пока.

В это время из люка высунулась голова Пити.

– Я бы с тобой побыл, - кинул он Славику, - да ты будешь через минуту спать. Неинтересно! Так что будь здоров и не кашляй. Так, кажется, Нинка говорит?

– Нинка, - начал было Славик и ясно-ясно увидел девчонку, которая из-за забора показывала ему язык.

Славик хотел было что-то сказать, но не смог, а веки его стали тяжелыми и сами собой накрыли глаза. "Завтра я опять с ней не разгова..." - решил Славик, и Нинку проглотила темнота.

Есть такое выражение "провалиться в сон". Славик почувствовал, что проваливается куда-то, проваливается, летит вниз, но он не испугался этого, подумав последней мыслью, что просто засыпает. А на самом деле это корабль пришельцев взмыл вверх, навстречу все гуще падающему снегу, который укутывал январский город, как одеялом.

Пробуждение

Кубику во сне мешал какой-то твердый предмет, лежащий на нем. Ему казалось, что это книга, с которой он обычно засыпает. Художник хотел повернуться на другой бок, но не смог - и тут что-то мешало ему. Тогда он открыл глаза. Увидел над собой купольный серебристый потолок. Потряс головой. Рядом с ним стоял овальный столик, а за ним - низкое кресло, в кресле спал Славик, привязанный к нему широким поясом. Слышалось негромкое гудение близкого механизма.

– Так, так, - сказал самому себе Кубик.
– Что-то с нами обоими случилось. И мы сейчас то ли в реанимации, то ли даже в барокамере... Отравились газом? Или еще чем-то?

Кубик принялся размышлять. "Так, так...". Твердый предмет продолжал мешать ему, и художник решил отодвинуть его. Рука художника наткнулась на рукоятку дуэльного пистолета. Он вытащил его из-за пояса и поднес к глазам. Снова посмотрел на потолок. На Славика через столик. Послушал гудение механизма. Загадка не разгадывалась.

Мысли сразу после сна часто бывают очень странными - все перепутано последним сновидением, - и художник неожиданно подумал, что если он в реанимации и снабжен старинным пистолетом, то это, конечно, против Смерти, которая может войти сюда в любую минуту.

Он стал осматривать помещение в поисках двери, чтобы хотя бы знать, откуда Она придет, но ничего похожего на дверь не обнаружил. Зато увидел на полу рядом с собой знакомую шпагу, которая совсем уж озадачила его.

В конце концов Кубик расслабил широкий пояс на себе и сел. Кресло тотчас приняло удобное для него положение.

– Так, так...
– снова произнес художник, убеждая себя в том, что раз он существует, то, наверное, и мыслит. Но вдруг еще одна мысль пришла в голову: вдруг на нем страшные раны! Ожоги! Он осторожно стал ощупывать себя: голову, плечи, грудь, живот, ноги, потрогал поясницу... Нет, ни ран, ни ожогов не было, нигде ничего не болело. Разве что чуть-чуть голова. Тогда, конечно, он был отравлен! Ядом? Да нет же - газом из кухни! И Славка тоже. Как же он так оплошал?

Постепенно ум Кубика яснел, и самая первая мысль - о пистолете против Смерти, которая вот-вот должна прийти сюда, показалась ему нелепой и смешной. Но тогда зачем ему это оружие? Иесли они в реанимации, где врачи?

А что если они в барокамере? Ну понятно - в барокамере. Здесь стерильно чисто, какой-то незнакомый запах, они со Славиком либо были в беспамятстве, либо спали. Славик и сейчас спит. А вдруг он умер?! Кубик присмотрелся к мальчику - грудь того поднималась и опускалась. Спит... Кубик негромко позвал:

– Славик!

Тот не шевельнулся.

– Славик!

Мальчик открыл глаза.

– Привет, больной! Что с нами случилось? Газ?

Славик заморгал.

– Какой газ?

– Ну из кухни!

– Ничего не понимаю.

– Ты знаешь, где мы?

– Знаю.

– Уф! Тогда говори скорей. В барокамере, конечно?

– Дядя Витя, вы все-все забыли! Мы в космическом корабле!

Кубик откинулся в кресле, оно тут же приняло новое положение. Художник лежал долго, глядя в потолок. Лоб его был наморщен. После нескольких минут молчания он повернулся к Славику.

– Я стал кое-что вспоминать, - сказал он наконец.
– Постой, постой!
– Снова сел, сложил руки на животе.
– Все вспомнил! И вспомнил даже, зачем мне оружие. Есть только один пробел: как я сюда попал?

– Вас ввезли на транспортере.

– А почему я не забрался сюда сам?

– Потому что вас уложили снолучом.

– Для чего?

– Вы, дядя Витя, были против того, чтобы я тоже летел на Кукурбиту, и Питя свалил вас. Он сказал, что вас все равно не уговорить.

– Питя был прав: не уговорить. Но сейчас, кажется, уже ничего не поделаешь. Сколько мы летим?
– Он глянул на часы.
– Стоят. Значит, долго. Как связаться с твоими друзьями? С этими похитителями...

Только тут он заметил на столике небольшую коробочку с кнопками.