Вышла женщина-полицейская, плотная и с короткой стрижкой, что-то долго ей втолковывала, а в конце, слабо подтолкнув в спину, добавила погромче:

— И чтоб больше я тебя здесь не видала, симпатюль! Не твое это.

Нелли, промолчав, направилась к машинам, стоявшим через дорогу.

Сердце Антона забилось изо всех сил. Он с трудом дышал, тело будто налилось чугуном, вдавливая в сиденье, и лишь когда Нелли оказалась рядом, удалось собраться, открыть дверь и выйти из автомобиля. Она мгновенно остановилась, и они переглянулись.

— Нелли, ну… Наконец-то! — у Антона заслезились глаза. Речь для встречи он так не придумал. Фразы и образы не сплелись в душе в единую искренность, и он замолчал.

— Привет, — ответила она льдом. — И что ты делаешь здесь?

Он встал перед ней, удерживая желание обнять ее.

— Ты разве меня не ждала, Нелли? Я хочу отвезти тебя домой.

— У меня нет дома.

— Понятно. Давай не будем стоять под дождем? Садись в машину, Нелли. Хочешь покурить?

— Нет… Нет… Мы чужие. Я не поеду. Доберусь на такси. Или на автобусе. Сама. Не нужно все это.

Он взял ее за руку — несмотря на слова, она не сопротивлялась, — и бережно усадил в автомобиль. Потом аккуратно закрыл дверь и, обойдя машину, сел на свое место за рулем. Вдруг Нелли начала рыдать. Не глядя на нее, он взял ее за руку. Она прижалась к нему.

— Не плачь, Нелли, — пробормотал Антон, обнимая ее за плечи, — все плохое позади. Я с тобой. И я тебя, наверное, люблю. То есть прости! Точно! Люблю. И все сделаю. Все!

Через пять минут они мчались в серо-затуманенной тишине, нарушаемой лишь шумом дождя. Антон не знал, какая музыка могла бы умиротворить их с первым днем новой жизни, и не включил радио. Ехали в тишине: Нелли жадно вглядывалась в пролетающие улицы и дома, Антон же, чувствуя близость родного человека, был молчаливо счастлив.

Утренняя дорога быстро закончилась знакомым обоим домом. Ивана в квартире привычно не было. К сожалению, он выздоравливал медленно и месяцами бывал то в больницах, то в санаториях — это оплачивалось по государственной страховке. К тому же его интернет-друзья часто бросали клич на сбор средств для операций в Германии и Израиле. Нужная сумма не собиралась, и переводимые деньги — копейки — тратились только на улучшение условий Ивана в государственных лечебницах. Официально или мимо кассы, ему стало наплевать. Врачи обещали ему долгое — месяцы, а то и годы — выздоровление, он привыкал к не мнимому существованию инвалида, отражая его в блоге. Дома появлялся изредка, так что его комната была свободна.

Антон не сразу решил, как встречать Нелли. Снять квартиру в Москве поближе к работе? Но понравится ли Нелли, устроит ли? И захочет ли она вообще съезжаться? Он даже не знал, станет ли единственным встречающим.

Решив, что для привыкания лучше жить близко, но не сразу на одной кровати, он договорился с Иваном о том, что Нелли немного поживет в его комнате, какую потом готовил с неделю: поменял кровать, кресла и старый советский шкаф на мебель полегче и посветлей, намучившись с выбором в Икее. Там и огромную пальму купил, отлично встала в угол.

Антон открыл дверь и пригласил Нелли в квартиру. Она сразу поняла, что за комната предназначалась для нее, зашла и встала молча перед окном. Спиной к Антону.

— Это временно, пока не найдем лучшее, — сказал он. — Ты, наверно, хочешь прийти в себя с дороги. В ванной все полотенца чистые. Как будешь готова, приходи на кухню. Я пока сварю кофе.

— Ладно, — сказала она, не оборачиваясь.

Он прождал полчаса. Тишина. Вернулся к ее двери — ни звука. Открыл и увидел Нелли на том же месте, неподвижно стоявшую у окна. Подошел и, взяв за плечи, нежно повернул к себе.

— Все, — прошептал Антон. — Все кончено. Садись. У тебя усталый вид.

Он сел в кресло, она — ему на колени и, положив голову на плечо, вдруг сказала:

— Я была уверена, что ты забудешь.

Он взял ее за руки.

— Ты меня не забыла? Тогда мне почему было забывать тебя?

— Там не о чем думать, — сказала она, пожимая плечами. — Все мысли о прошлом. А у тебя совсем другое. Новая жизнь, мотаешься в Москву на работу. Но ты такой же милый, Антон, совсем не изменился. Странно. Я боялась… Да… Боялась, что ты станешь другим человеком. Но и… Все.

Она о нем думала! Ему захотелось сильнее обнять ее, но еле заметные морщины в уголках глаз да две жесткие складки по краям губ, придававшие лицу надменной горечи, вдруг остановили. За месяцы тюрьмы, оставаясь красивой и утонченной внешне, Нелли будто стала старше на годы.

— Ты можешь сказать, — произнесла она. — Я знаю, что я изменилась. Ты бы тоже изменился, окажись запертым, как животное.

Он прижал ее к себе, улавливая в теле желание, но она выскользнула, поднялась и вернулась к окну.