Шрифт:
Я не беспокоился отвечать — мне было некогда, я возился со скипидаром.
Потом он изложил альтернативу — грязная смерть. Они уже послали за канистрой цианистого калия, той дряни, которую они применяют к кроликам тут и людям там. Отсюда вытекает: я не могу надеяться, что Мартленд спустится за мной. Придется идти к нему. Уже не важно.
Со скипидаром я закончил; будучи смешанным с виски, он прекрасно растворил подкладку моего чемодана, и теперь Гойя улыбается мне со стены — свежая и милая, как в тот день, когда ее написали, несравненная нагая «Duquesa de Wellington», моя по гроб жизни. «До, Дьё эгзист». [245]
245
Значит, Бог существует (искаж. фр.).
Виски хватит поддержать меня до того, как начнет меркнуть свет, а там — кто тут испугается? — я вынырну со своим громоносным шестизарядником, словно какой-нибудь тертый жизнью герой Старого Запада. Я знаю, что Мартленда убить сумею; затем кто-нибудь другой убьет меня, и я паду яркой вечерней дымкой в преисподнюю, где нет искусства, нет выпивки, — ведь в этой истории, в конце концов, имеется мораль. Вы же это понимаете, не так ли?