Она потянулась ко мне через стол и обняла, поцеловав в шею.

— Спасибо, дорогая! Я так по тебе скучала! Как ты съездила? Как Родька?

Перед нами положили приборы, расставили плошки с супом.

— Съездила нормально. Провела сутки в баррио. Так Родриго мне такую истерику закатил, что мама родная! Думала, убьет.

— Что такое баррио?

— Это огромные поселения бедняков. Там царит абсолютная беспредельщина. Шикарный вышел репортаж. Великолепный!

— Ты ненормальная. Не понимаю, как Родриго тебя отпустил?

— А он и не отпускал. Я сама ушла. Мне надо было встряхнуть организм, дать ему пинка, иначе я бы совсем загнулась.

— Успешно?

— Неа.

— А у меня для тебя тоже есть две новости, — загадочно улыбнулась Поля. – Надеюсь, что они тебя порадуют.

— Колись.

— Тебе шеф дал денег, — она протянула мне голубенький конверт с логотипом фирмы. — Он, правда, долго стоял в позе и отказывался платить, но тебе повезло, что у тебя есть я и еще кое-какие покровители. Михалыч так расщедрился, что даже добавил сверху, лишь бы они отвязались.

— Ого! За деньги спасибо, — спрятала конверт в рюкзачок, даже не потрудившись пересчитать содержимое. — Только не поняла, какие покровители?

— Ну… — Полли подмигнула более чем загадочно.

— Теряюсь в догадках, — нахмурилась я, кажется, догадавшись, кто бы это мог быть.

Полинка залилась веселым смехом.

Палочки подхватили вассаби и погрузили его в соус. В «Ги-Но Таки» самый ядреный вассаби в Москве. Такой, что прошибает до мозга. Из-за этого я не любила есть его «живьем», предпочитая размешивать в соевом соусе. Впрочем, так положено делать в любом случае.

Полина наконец-то прекратила хохотать. Достала зеркальце, принялась рассматривать глаза на предмет расплывшейся туши из-за выступивших слез.

— Ты там что-то говорила про две новости. Если вторая такая же приятно-хрустящая и с водяными знаками, то я тебя расцелую при всех, — лениво пережевывая ролл с семгой, произнесла я. Сердце замерло, не решаясь стуком прогнать робкую надежду.

Подружка тянула время. Припудрила носик и подправила глаза. Я начала злиться. Медленно спрятав косметику в сумку, она довольно заявила:

— Тебя искал твой Уленшпигель.

Я подавилась суши. Закашлялась. Полинка испугалась, принялась хлопать по спине. Теперь пришла моя очередь вытирать слезы.

— Билл? — выдавила я из себя, когда смогла говорить.

Полина откровенно потешалась надо мной и моим глупейшим видом.

— Почему Уленшпигель?

— Ну потому что он фольклорный элемент, и… Как там у Филатова? У него есть документ…

— Я вообче могу отседа улететь в любой момент… — пробормотала я, нахмурившись. — Что хотел?

— Эй, ты чего? — перепугано зашептала Поля. — Маш, ты чего с лица-то сошла?

— Когда он звонил?

— Да он пять раз на дню звонит. Тебя ищет. То он, то Том. Я пыталась объяснить, что тебя нет в стране, но… Вчера вот тоже звонил…

Я затрясла головой, прогоняя слуховые галлюцинации. Билл не может меня искать. Нет.

— Я дела все сдала после их отлета и через пару дней улетела на Шри-Ланку в отпуск. Номер местный взяла, ну и чтобы с работы не звонили, сама понимаешь… Вернулась, а тут Иван Михалыч на ушах стоит. Говорит, что их менеджеры оборвали все телефоны с просьбой дать им координаты переводчика. А их, кроме меня, больше никто не знает! Открываю почту — там куча писем, мол, как связаться с переводчиком. Я чай попить не успела, мне звонок и такой милый голос начинает что-то вещать и требовать телефон фрау Ефимовой. Я объясняю, что мы не распространяем конфиденциальные сведенья о сотрудниках. Нет, нет и нет! И такое продолжалось целую неделю. Звонили разные люди, и требовали у меня твой телефон.

— Разные?

— Ну да. Я ж тебе говорила, что они в английском не особо сильны. Видимо, они каждый раз понимали, что я чего-то не догоняю, и пробовали зайти с разных сторон, даже придумали трогательную историю о том, что солист тебе денег должен, а как передать-переслать не знает.

— Ты дала им мой телефон?

— Я пообещала Биллу передать его телефон тебе. — Полинка протянула листок с наспех написанными цифрами. — Он очень просил позвонить. Он невменяемый какой-то был. Все твердил, что с тобой что-то случилось. Ну что с тобой случиться может?

Я передернулась, вспомнив того мужика с мачете на узкой улочке в гетто темной ночью… Действительно, что со мной может случиться… Убьют и все дела.

— Когда Билл звонил?

— Точно не помню… В десятых числах августа… Кажется…

В груди защемило, затянуло, задергало... Я ездила в баррио тринадцатого августа. В понедельник. Родриго еще накануне все выходные со мной провел.

— Да! Четырнадцатого августа он и звонил! Точно! Потому что в тот день, и это меня особенно взбесило, он меня из-за стола вытащил, мы шефскую днюху отмечали. Я точно помню.