Что ты видишь?

Я вижу золотую листву. Которая была с нами. И радугу. Там, на горизонте.

Что ты слышишь?

Крик птиц. Они зовут меня.

Что ты чувствуешь?

Я чувствую, что меня больше не существует. Я умерла. В тот день, когда поняла, что тебя больше нет.

Я кликнула мышкой на иконку «Ответить». Собралась духом, и в окошке начали быстро рождаться таракашки-буковки, складывающиеся в незамысловатые, пустые слова:

Hola amigo! Russitoоооо!

Читаю твое письмо и не знаю, что ответить. Я думаю… Правда… Не надо ржать! Да, я иногда умею думать… Я… Наверное, да. Мы давно знаем друг друга. У нас много общего. Да и в остальном ты

Какой же бред я пишу! Нет! Нельзя! Не хочу! Что я там буду делать в этой Венесуэле! Это же черт знает где! Это же другой конец света! Это же так далеко от родины, от друзей, от подруг. От него!

Стерла всё, что написала. Зачем так много слов?.. Всё глупо. Всё суета.

Пальцы, живущие своей жизнью, отдельно от мозга, выбили всего три знака:

Да.

Опустила голову. Слезы сорвались с ресниц и упали на голые ноги. Горячие какие…

Не хочу.

Курсор, подведенный к «Отправить» дрогнул. Замер в нерешительности…

Не могу.

Опять закурила. Надо же как дрожат пальцы… Выпустила сизые кольца в сторону распахнутого окна и окончательно приуныла. Как душно… Ужасно душно… Там в черноте ночи льет дождь. Ветер стучит в стекло, гоняет створку туда-сюда. Осенняя гроза… Промозглая, дрянная, гадкая… А мне ужасно душно…

Нет, я спятила. Однозначно спятила. Этого нельзя делать. А если все-таки позвонить Биллу? Просто набрать номер и спросить, зачем он меня искал? Хороший предлог… Нет, фиговый предлог, особенно если учесть, что прошло больше трех месяцев. «Здрасти, — скажу я, — типа я тута, че хошь, бисёнен?» Дура! Какая же я дура! Ты забыла, что говорил Том? Напряги память, овца, и все сразу же пройдет! Никуда и никому ты звонить не будешь.

Мы даже не попрощались…

Что ты делаешь?

Стою у окна и думаю о тебе. Всегда.

Что у тебя в руках?

Чашка. Из которой пил ты.

Что в чашке?

«Эрл-грей» с лимоном. Как ты любишь.

Что на тебе надето?

Твоя футболка…

Мои глаза расширились от ужаса, когда заметили, как на дисплее телефона быстро-быстро одна за одной возникают цифры, а потом звонок с остервенением рвет тишину, пронзает тело, несется по венам, трещит в голове. Я запаниковала, дернулась, едва не пролив чай на клавиатуру. Кого еще разбирает среди ночи на общение? Какой странный номер… Я понятия не имела, кто бы это мог быть. А потом догадалась: Родриго никогда не заморачивался по поводу разницы во времени. Он всегда звонил тогда, когда ему было удобно. И сейчас мне надо сказать ему «Да». Короткое маленькое слово, которое изменит всю мою жизнь. Всего две буквы. Д и А. А и Д. Ведь Билла больше не существует для меня.

— Да, — вздохнула я.

— Мария! Мария! Ма-ри-я!!! Не клади трубку! Пожалуйста, только не клади трубку! — орал кто-то на том конце провода по-немецки.

— Том? — ошарашено произнесла я, отодвигая трубку на безопасное для слуха расстояние.

— Да! Ты меня узнала?! Да! Это я! Том! Я! Том! Да-да! Я брат Билла! Ты слышишь меня? Только не клади трубку!!! Ты меня узнала?! Густав, скорее! Скорее позови его!

— Том, — расплылась я в счастливейшей улыбке. По щекам текли слезы. Прошептала ласково: — Томми…

— Мария!!! Какое счастье, что я тебя нашел! Ты себе не представляешь, какое это счастье! Ты никогда мне не поверишь! Я так долго искал тебя! Мы достали всех, кто нас тогда приглашал в Москву! Мы два месяца их доставали! Мы очень просили! Мы звонили, мы писали! Мы очень просили! И они дали нам твои координаты! Георг, скажи!

— Да, мы всех достали! — Георг завопил так, словно пытался докричаться до Луны. Я испуганно отдернула трубку от уха еще дальше. Ребят было великолепно слышно. — И у вас там и у нас тут! Нам говорили, что мы психи, но лучше быть психом и достать тебя, чем стать психом здесь!

— Да! Вот и Георг говорит! Мария, ты прости меня! Я вел себя как свинья!..

— Том, всегда ведет себя как свинья, когда выпьет! — пояснил Георг, судя по всему выхватывая трубку, потому что Томми на секунду пропал, а потом вновь закричал с прежней умопомрачительной громкостью:

— Я не хотел тебя обидеть! Слышишь? Я не хотел тебя оскорбить! Просто ты так меня завела тогда вечером! Эти танцы!!! Боже, как ты меня завела! Ты… Такого не бывает!

— Том, ты не о том! — притормозил фантазии друга Георг.