— Нет-нет, спасибо, ничего не нужно.

— Хорошо, тогда.., я скажу вам, чего я жду от вас…

У нее были редкой красоты руки — крупные, породистые и в то же время изящные. Она нервно сцепляла пальцы в замочек, потом начинала выпрямлять их по одному. Она же пианистка, вспомнила я. Наверное, она так разминает пальцы… Или это то, что называется «ломать руки»?

— Ирина Борисовна, простите, чем я могу помочь?

— Ах, боже мой, если бы я знала… Я никогда не видела Андрея в таком состоянии. У него.., трудный характер, он иногда впадает в депрессию… Он внутренне какой-то страшно неустроенный.., именно внутренне, ведь, по сути, он как раз совсем неплохо устроен. У него успех, популярность, он талантлив, хорош собой, казалось бы… Ну что значат в наше время какие-то грязные статейки в газетах, которые годятся лишь для деревенского сортира…

Она выжидательно уставилась на меня.

— Да, конечно, но я думаю, что дело в том… — Я запнулась. Начать с ходу поливать Ларису показалось мне недостойным. Ведь Ирина Борисовна может подумать, будто я хочу к ней подольститься. Но, с другой стороны, скорее всего, именно этого она от меня и ждет.

— Простите, а как вас сокращенно называть? Бронислава — это так торжественно.

— Броня. Мой двоюродный брат зовет меня Буськой. Как вам больше нравится.

Она улыбнулась:

— Мне больше нравится Буська. Бусенька, ответьте мне как на духу, что у вас с Андреем?

— Ничего себе вопрос… Я не знаю пока. Все еще только начиналось…

— Но вы его.., любите?

— Да, — ответила я, сама того не желая.

— Вы не думайте: мол, старая дура лезет куда ее не просят. Андрею пятый десяток, но для меня-то он все равно ребенок. Несчастный ребенок. Знаете, почему я стала вас разыскивать? Потому что он сказал мне в абсолютной истерике, обычно он не делится со мной своими.., личными переживаниями.., он сказал: «Мама, почему это должно было случиться именно тогда, когда я встретил наконец женщину, которую мне хочется защищать? И которая меня, скорее всего, не предаст». Тема предательства у него навязчивая.., а о желании защищать женщину я впервые от него услышала. Я обрадовалась.., если можно в такой ситуации чему-то радоваться.

— Послушайте, Ирина Борисовна, а что, собственно, случилось? Злобная, глупая бабенка дала скандальное интервью. Ну и что? Мало ли подобных материалов публикуется каждый день? Да чепуха! Надо на это наплевать и жить дальше. А вы и Андрей смотрите на это как на мировую трагедию. Да она, скорее всего, видимо, нимфоманка, ну и сука вдобавок. Если хотите знать, она, как только заметила, что нас с Андреем тянет друг к другу, сразу сообщила мне, что он импотент. Только я не поверила ни на секунду. И была права. Я понимаю, его угнетает то, что он был на ней женат. Но он ведь уже исправил эту досадную ошибку.

— Но он говорит, что теперь на него будут показывать пальцем…

— Черт возьми, на всех знаменитых артистов показывают пальцем. Ему надо не отсиживаться на даче, а появляться везде, трахнуть, наконец, какую-нибудь не менее известную бабенку, и все! Скандал рассосется сразу. Да хуже будет только ей. Начнут говорить, что просто она его не возбуждает…

Я выпалила все это единым духом! И вполне искренне. Мне самой в этот момент стало ясно, что почем в этой истории.

— Вы правда так думаете?

— Конечно! Андрей.., он изумительный актер, потрясающе красивый мужчина. У него масштаб, а у нее… Знаете, мой отец говорит, что глупость — это прежде всего безмасштабность.

По мере того как я говорила, у нее в глазах появлялась какая-то жизнь.

— Бусенька, а вы могли бы все это повторить ему?

— Да запросто! Только он вряд ли захочет меня слушать. Он будет упиваться своим горем. И пошлет меня в жопу!

Она вдруг рассмеялась:

— Он что, вас уже посылал?

— А как же. Можно считать, с этого начался наш роман.

— Буся, вот что, вы на машине? —Да!

— Поедем сейчас к нему! И вы все это ему скажете.

— Едем!

Я была настроена очень решительно. В самом деле, нашли мировую трагедию!

Ирина Борисовна объяснила мне, как ехать. Потом спросила:

— У вас, кажется, есть дочь?

— Да.

— А где она сейчас? Почему вы так свободно распоряжаетесь временем?

— Она в Италии с отцом. Мы разведены.

— Но вообще она живет с вами?

— Конечно, просто отец каждое лето возит ее куда-нибудь.

— Поняла. Сколько лет вашей дочке?

— Двенадцать.

— А моему внуку тринадцать… У него тоже трудный характер. Мать настроила его против меня. У него очень выраженные музыкальные способности, а она почему-то категорически против того, чтобы эти способности развивать. Это ведь глупо, правда?

— Наверное. Он потом может не простить ей этого…

— В том-то и дело. А ваша дочка учится музыке?

— Нет. У нее нет слуха.

— Вы убеждены? У детей иногда нет выраженного слуха, но приводите ее ко мне, я посмотрю. А вообще слух можно развить. А чем вы сами занимаетесь?