Пять лет до встречи с Сашкой он нищенствовал, обретаясь под одним из лондонских мостов, где имел свой гарантированный угол. Сашка обнаружил его в восьмидесятом в свой первый приезд в Лондон.

Слушая его игру, Сашка отметил, что скрипка звучала хорошо и игравший, как примерный ученик, выводил мелодию с достаточным усердием. Пирс работал. Работал самозабвенно.

Дней пять Сашка наблюдал за Пирсом из чисто человеческого интереса и больше из-за действительно хорошей музыки и был не одинок в этом. В перерыве на ленч вокруг Пирса собирались служащие контор, расположенных рядом, туристы и просто прохожие. В этом бизнесе Пирс имел определённый успех, который уходил, впрочем, на вино весь без остатка.

В один из дней Сашка пошёл за ним. Потребовалось меньше часа, чтобы узнать о его прошлом. Глотая из горлышка бутылки, Пирс поведал Сашке свою горькую жизнь. Пирса посадили на жесткую схему лечения: голодовка, принудительное введение витаминов, электрошок. Через три месяца перед Сашкой предстал совсем другой человек.

Потерь, что Пирс понёс в жизни, было слишком много, чтобы он отказался от предложенного Сашкой варианта выхода в мир. Год вытаскивал его Сашка на поверхность, медленно и упрямо, а сложность была одна – недоверие. Имя его было достаточно известным в прошлом, известным в смысле скандала, которого не могли простить, поэтому шансов утвердиться было не много. Пирс переехал в Швейцарию, где сразу получил пост исполнительного директора в ещё маленьком тогда Сашкином банке. За годы, что прошли, жалеть о таком выборе Сашке не пришлось ни разу. Эриг Чарльз Пирс сделал работу, на которую Сашка отводил десять лет, за три года. Империя, которую Пирс помог создать, была могучей и необъятной, включала в себя всё – от банка до учебного колледжа, где Пирс сам же и преподавал. Колледж получил признание, стал уважаемым и солидным не только в Швейцарии. Ещё был подпольный институт, в котором Пирс читал курс лекций Сашкиным людям. Как ему удавалось успевать кругом, оставалось загадкой даже для Сашки, иногда создавалось впечатление, что Чарльз совсем не спит.

В Швейцарии Пирс обзавёлся семьёй. Двух сыновей – погодков подарила ему кассовый оператор Розалин Эверт – уже немолодая рыжая девица. Брак и беременности сделали чудо, разбудили её природу. Розалин расцвела и превратилась в очаровательную, обаятельную женщину, способную осчастливить любого мужчину.

Одев джинсы и свитер крупной вязки, Сашка спустился в холл. Они обнялись.

– Сэр Александер! Я рад вас видеть. Всегда волнуюсь за вас в ваше отсутствие. Как вы добрались?

– Всё нормально, Чарльз. Происшествий не было. Как вы? Как супруга? Дети?

– О-о! Превосходно. Мальчики растут, шалят, конечно. Розалин дочь хочет. Врачи разрешили.

– Чарльз, поздравляю! Дети – это лучшее, что мы можем делать в этом мире. Исключая, конечно, деньги,- рассмеялся Сашка.

– Да, да, это верно. Вы выслушаете меня или будем ждать всех?

– У вас проблемы?- спросил Сашка.

– Нет. Сейчас нет. Утром назначена встреча, важная встреча, перенести не могу ни на минуту. Прибудут представители "Иссиф оф Бэнк". Это по нефтедолларам.

– Ага, вот и они пришли к нам. Давайте, Чарльз, поработаем. Это упускать нельзя. Идёмте в кабинет,- они двинулись через холл к дверям кабинета.- Рик,- Сашка окликнул охранника – шотландца,- гостей принимай, направляй в столовую, как все соберутся – сообщи мне.

– Хорошо, сэр,- ответил тот.

– Вводите в компьютер,- когда расположились, предложил Сашка,- я просмотрю общую информацию, потом всё по "Иссиф оф Бэнк".

– Это общая по биржам мира,- Пирс включил программу,- на сегодня, на 19.00 по Гринвичу.

– Пропустим,- коротко бросил Сашка.

– Банковская,- нажимая на клавиши, комментировал Пирс.

– Тенденция к повышению банковских учетных ставок,- просмотрев, определил Сашка,- и многие этого не афишируют.

– Да, сэр, и весьма ощутимая. Кредитные ресурсы сильно оскудели. Получить сложно. Давать стараются, в основном, в электронную промышленность, там быстрые обороты.

– Долги, как я и предполагал, начинают заедать.

– И это вполне закономерно. Спрос падает на всё. Цены по некоторым видам продукции и сырья упали за критические отметки, сделав нерентабельными ряд производств.

– Но японцы, вижу, двигаются, не останавливаясь ни на шаг.

– Им в затылок пристраиваются Корея, Гонконг, Индонезия.

– У них дешёвая рабочая сила.

– Да, сэр. Ряд европейских концернов перевели в эти регионы свои сборочные заводы.

– Теперь общую по нашему банку.

– Вот, сэр,- Пирс нажал клавишу и выложил на стол записную книжку, чтобы делать необходимые пометки.

– Обрастаем,- Сашка присвистнул,- рад. Этому я рад. Вопросов нет. Переходим к нефти,- Сашка повернулся, сев лицом к Пирсу.

– Ситуация такова, сэр: цена за баррель упала до 22,5 долларов. Точно известно, что Иран и Ирак готовы прекратить войну. При повсеместном подъёме уровня добычи их нефть на рынке собьёт и так шаткое равновесие. Им восстанавливать надо разрушенное. Средства нужны. Пока прогноз – до 15,5-16,5 долларов за баррель. Сорт "брэнд".

– ОПЭК?

– Диалог не идёт. Квоты установить не могут.

– Иран продаёт?

– Продаёт, сэр Александер. В Японию, Корею и Советский Союз. В первые две – через десятые руки. Эмбарго. Янки смотрят сквозь пальцы, но бурчат всё сильнее. Советский Союз берёт, не таясь, поставляя оружие и продовольствие. Ещё Куба, Никарагуа, Вьетнам, Эфиопия. Но эти – тоже через Советский Союз.