Оставшись один на один со своими мыслями, в тишине, оттененной музыкой, с удивлением вслушивался… Ничего в ней не было тоскливого… Щемило где-то — да, заставляло притормозить бег мыслей — несомненно, будило желание чего-то светлого — однозначно. Но где здесь тоска? Денис решил, что пора бы выкинуть все эти диски, записать новую подборку, но уже — на флешку. Между прочим, когда-то давно собирался поставить в своем кабинете колонки… Еще до того, как появилось право на этот кабинет. Теперь есть отдельное шикарное помещение, а поставить там аудиосистему так и не удосужился…

Внезапно поймал себя на том, что размышляет о чем-то отвлеченном, никак не связанном с работой, Женькой, дорогой, какими-то еще заботами… Давно такого за собой не замечал. Виновница нежданных изменений сладко спала и ни о чем не догадывалась. И от этого было грустно.

Она открывала глаза всего несколько раз за всю дорогу, что-то пыталась сказать, не очень внятное, а потом опять куда-то проваливалась. Как ни хотелось ему пообщаться, жалел — видел, как за неделю умаялась, поэтому не будил.

Только на въезде в город, Вика очнулась от резкого гудка: мимо пролетел какой-то идиот на ярко — синей тачке.

— Вот гад, куда гонит, по такой дороге? — Дэн чертыхнулся, крепче сжал руль.

— Угу. А потом их в больницах по частям собирают…

— Если останется, что собирать…

Вика помрачнела.

— Да ты не думай, Евгений, как первого родили, очень осторожно водить начал. Ответственный стал. Там просто неудачное стечение обстоятельств было…

— Я понимаю. Долго еще?

— Нет, сейчас в магазин заедем, купим гостинцев. Не с пустыми же руками идти.

— А ты знаешь, что ему можно, а что нельзя?

— Догадываюсь. Вернее, в курсе.

— Да? А откуда…

— Не важно. Был уже опыт. — Он перебил её, но не раскаивался: есть моменты, о которых лучше не вспоминать.

Гуляя с тележкой по супермаркету, на автомате скидывал то, что считал нужным и полезным, и, что важно, то, что можно приносить в больницу. Ничего яркого, цитрусового, соленого, острого… В общем, выбор невелик — печеньки, водичка, йогурты, яблоки… Завис над какой-то заморской грушей: выпало из памяти, можно ли груши больным?

— Вика, как думаешь? Можно ему?

— Ну, даже если нельзя, не съест, а кого-нибудь угостит…

— Я тебя умоляю! Знаешь, чем их там кормят? Разве можно отказаться от чего-нибудь этакого, что уже в тумбочке лежит?

— Что, все так плохо с едой? — Вика моментально расстроилась.

— Нет. Просто все очень пресное. Нагрузка на почки и печень, кучу химии вливают, поэтому острое и соленое употреблять не стоит.

— Ох, а я уже испугалась… Слушай, а "Сникерсы" ему можно?

— Вот чего не знаю, того не знаю…

— Давай, купим, а? — У неё глаза загорелись. — Он их очень любит. В бардачке всегда парочка лежит. И меня угощает постоянно. Я уже смотреть на них не могла. И не откажешь — обидится.

— Ну, тогда нужно брать.

Не мелочась, попросил у бежавшего мимо сотрудника достать пару упаковок "Сникерсов". Вика ошарашенно уточнила:

— Не много ли?

— Да пусть радуется человек. Ему там лежать еще и лежать. С тоски помрет. А так хоть какая-то радость…

Вика с сомнением поджала губы, но спорить не решилась…

Уже на парковке больницы она спохватилась:

— А нас сейчас пустят? Вдруг, время не приёмное? У них же там сложно как-то… Обходы, процедуры, что-то еще..

— Пустят. Я знаю способы, которые все двери открывают.

Страх перед начальством, даже не своим, — вечная слабость служащих. Достаточно показать уверенность в том, что тебе можно, сделать пару намеков, главное — грамотных, и перед тобою откроются очень многие двери, плотно запертые перед теми, кто вежливо просит или заискивает. Ну и, само собой, волшебную силу хрустящих бумажек никто не отменял. В качестве благодарности, естественно. Какая взятка простой медсестре?

Десять минут — и им выдали бахилы и халаты. Вике — огромный, совсем не по росту, Денису — маленький, только накинуть на плечи. О том, чтобы влезть в рукава, даже надежды не было. Вика хихикнула, запахивая полы на спине, обмотавшись ими почти два раза.

А Денису было совсем не смешно.

Спертый воздух больницы, пахнущий хлоркой и лекарствами, чужим несчастьем и безысходностью, упал на плечи. Давил к земле, пережимал горло. Умом Денис понимал, что это — рефлекторно, просто ассоциации с прошлым, но…Глухая тоска… Какая ирония: меньше часа назад казалось, что он от тоски избавился, но вот же…