– Полную. Что вы всё по половине капаете?

Митя, глянув на Саныча, долил только Андрею.

– Ну, давайте, – проговорил Ведерников, и сотрапезнички чокнулись.

Закусили кто чем, а Андрей занюхал рукавом.

– Ой, парни, – сказал он, отдышавшись. – Я вырубаюсь спать.

– Давай иди, ложись на мою койку, – предложил Саныч.

– Спасибо, братка, – поблагодарил Ведерников. Он встал, и его тут же повело в сторону. Не схвати его Саныч, то и упал бы.

– Заносит, – пьяно улыбнулся Андрей.

Саныч провёл Ведерникова в спальню, а, вернувшись, сказал Мите:

– Наливай.

Сам же, присев у гробоподобного телевизора, взявшись за переключатель, стал туго щёлкать по каналам. Затем махнул рукой:

– Ни фига нет.

Митя, тем временем поднявший с пола газету, уткнулся в телепрограмму.

– Любовь одна, – прочитал он, хохотнув. – Через двадцать минут.

– О! «Любовь одна» – отличный сериал! – воскликнул Саныч. – Таджик-фильм. Следующий сезон называется «Любовь две».

– Пропустить нельзя, – засмеялся Митя, и они выпили за сериал.

Вдруг раздался звонок в дверь.

– Кого там ещё принесло? – проворчал, подымаясь Саныч.

Это оказалась соседка. Вместо ожидаемого Паши или Перегара.

– Сударыня! – воскликнул Саныч. – Ужели вижу снова вас я! Чему обязан праздник сей?

– Опять шумели прошлой ночью.

– Я принимал лихих гостей.

– И что ж теперь, не спать соседям?

– Настаивать я не могу.

– Да не смешно вот.

– Ну, а если я всё-таки, да рассмешу?

– Скорей в лесу чего-то сдохнет.

– Ну, так в лесу повальный мор –

Саныч был в ударе, пусть и околесица, но слова рифмовались сами собой. Талант не пропьешь. Сочинительский – в том числе. Кристину он не рассмешил, но та всё ж улыбнулась.

– Слу-ушай, – протянула она, переходя на «ты». – Это ты так с ходу придумал, иль стишок знакомый подвернулся?

– Хочешь проверить? – прищурился Саныч.

– В другой раз. А сейчас я ещё раз прошу тебя не шуметь ночью.

– Вот, чтоб мне провалиться! – перекрестился Саныч. – Может, зайдёшь? У меня бардак, но есть водка и душа нараспашку.

– Не, – усмехнулась Кристина. – Опять же, как-нибудь в другой раз.

Саныч закрыл дверь и вернулся к Мите и табуретке.

– Кто заходил? – спросил Полсотни.

– Соседка.

– Хорошая?

– Хорошая. Только ругается, что шумлю ночами.

– А мы больше не будем, – вздохнул Митя.

– Я так и сказал.

Прошёл час. Они попивали водку и посматривали телевизор, обсуждая происходящее. Началось кино «Баязет». Шла уж неизвестно какая серия. Русские солдаты защищали осаждаемую турками крепость. Наших мучила жажда. Трупы отчаянных солдат, допечённых жаждой, с фляжками, во множестве лежали за крепостными воротами на берегу реки.

Вдруг в спальне послышалось движение. Затем дверь отворилась и через порог в зал на карачках вполз Андрей.

– Налейте, – сказал он, пьяно улыбаясь.

– Н у, Баязет! – засмеялся Митя.

– Блин, от жажды не дадим пропасть! – захохотал и Саныч. Он налил полстопки, и добравшийся на четвереньках до табуретки Ведерников отчаянно замотал головой.

– По-о-олную! – смеялся уже и Андрей.

– Понял. – Саныч долил водки до краёв.

Ведерников залпом выпил, и Митя тут же сунул ему на вилке дольку селёдки.

– Гы-гы-гы, – закусив, гоготал Андрей, сидя на полу. – Водка уже не вставляет, хлороформу бы! Гы-гы-гы! Так я провожу свой досуг. Дайте сигарету. Чего смотрите?

– Кино, – ответил Саныч. – Наши умирают, но не сдаются. Кругом кровь и турки.

– У нас с Турцией было десять войн, – блеснул эрудицией полуживой Андрей. – Во всех вы победили. Не ездейте туда отдыхать, турки нас не любят на генетическом уровне.

Митя протянул Ведерникову сигарету. Тот взял с табуретки зажигалку, прикурил. Но, скурив лишь до половины, затушил окурок в пепельнице. Взгляд его резко помутнел. Он проговорил: