– Наливай ещё.

– Блин, – сказал Саныч. – Куда ты спешишь?

– А чё цедить-то, братка? Наливай, и пойду-ка я спать.

Саныч налил стопку. Андрей выпил, закусил и пополз на четвереньках обратно в спальню, невнятно напевая:

– Где-то на белом свете, там, где всегда мороз…

А через час сотрапезнички услышали, как его рвёт.

– Блин! – схватился Саныч за голову, представляя свою постель в блевотине. Матрас навсегда впитает дух желудочного сока Андрея.

Они с Митей зашли в спальню. На кровати сидел Ведерников и, скривив лицо, боролся с тошнотой. По его подбородку была размазана красная блевотина. И вся белая постель была перемазана кровью – теперь сомнений в этом не было.

– Ё-о! – только и вырвалось у Саныча. Он подскочил к Ведерникову. – Больно?

Тот отрицательно покачал головой.

– Тошнит? – вновь спросил Саныч.

Теперь Андрей кивнул утвердительно. Тогда сотрапезнички вдвоём потащили Ведерникова под руки в туалет. Тот на ногах не стоял. Но до унитаза дотерпел. Там его вновь вырвало. Желчью с кровью. Между позывами Андрей попросил оставить его. И сотрапезнички вышли.

Умывшись, Ведерников вышел на своих ногах. Впрочем, его один чёрт заносило.

– Ну, ты действительно Баязет в спальне устроил, – сказал Митя. – Кровищи-то!

– Надо «скорую» вызвать, – заключил Саныч.

– Не… – замотал головой Андрей, присаживаясь на диван. – Что вы гоните? Всё нормально. Наливай.

– Ты совсем не аллё? – спросил Саныч. – Какой тебе наливай?

– Да брось ты! – махнул рукой Ведерников. – Говорю ж, всё нормально. Наливай.

– Может, у тебя язва открылась? – предположил Митя.

– Сами вы язвы! – хохотнул Андрей. – Где там водка? Я ж могу и уйти, да купить. У меня отпуск. Хочу бухать!

Саныч пожал плечами и налил полную стопку. Ведерников выпил. После ещё. Затем его утащили в спальню-баязет. Сняв окровавленный пододеяльник и простыню.

Около двенадцати ночи в дверь позвонили.

– Кого это ещё? – проворчал Саныч.

На пороге стояли мама и сестра Андрея. Увидев их тревожные и в тоже время холодные лица, Санычу захотелось куда-нибудь провалиться. Он был довольно пьян, но всё ж ему стало так стыдно… Вспомнилась теплота, с которой его встречали, и ощущалось дерьмо, с которым он теперь встречает их. Саныч увидел себя со стороны. Пьяный. С выхлопом перегара, разящим через световые годы на многие парсеки. По пояс голый, с распущенными волосами. Дома жутко прокурено. Бардак ужасный. И Андрей, блюющий кровью.

– Здравствуй. Нам Антон сказал, что Андрей у тебя, – проговорила Светлана Сергеевна и поджала губы.

– Здравствуйте. Он у меня, – кивнул Саныч, отступая назад и пропуская пришедших. Антон работал с Ведерниковым, а в прошлом – и с Санычем. Жил в соседнем доме.

Наверное, он видел Андрея с ним вместе, топающих затаренными выпивкой.

Они прошли в спальню. На полу валялось скомканное окровавленное бельё. Светлана Сергеевна покосилась на Саныча. Тот уставился в пол. Сестра и мама растолкали Андрея. Затем Ирка стала по телефону вызывать такси. А Саныч, доведя не стоящего на ногах Ведерникова до коридора, принялся его одевать. Андрей тупо улыбался и что-то балакал на пьяном языке. Саныч помог Ведерникову выйти на улицу, мама не хотела ждать такси в квартире-баязете. К облегчению Саныча такси через пару минут подъехало, избавив его от мук совести.

В эту ночь в квартире Саныча не шумели. Сотрапезнички перешли на вино. Попивали не спеша, глядя телевизор. Да негромко разговаривали. Стоило одному, забывшись, повысить голос – другой тут же подносил палец к губам:

– Т-с-с! Осторожно – злая соседка.

– Да, нелегко доброму средь злых ночью…

К четырём утра они завалились спать.

Саныч поднялся в одиннадцать. Вышел в зал. Митя, сидя на диване, тихонько смотрел телевизор.

– А я посудку помыл, – сказал Полсотни, разливая по стопкам водку.

– Замечательно, – проговорил Саныч и, выпив, добавил: – А сейчас ещё замечательней.

Закусив, пошёл умываться. Его вновь чуть не стошнило от зубной пасты.

Через час у них закончилась водка. Митя разлил остатки по стопкам и сказал:

– Дай Бог, чтоб не последняя.

Сотрапезнички чокнулись и выпили. Полсотни сразу погрустнел – он не знал, что у Саныча есть деньги.

– Ну, что, надо что-то придумывать, – сказал Митя. – Пошли, прогуляемся. Кого-нибудь встретим, у кого-то стрельнём.

Саныч хотел избавиться от «хвоста». Он согласился выйти на улицу, чтоб там и распрощаться с гостем, сказав, что резко поплохело. Затем вернуться домой, естественно – через магазин. Тогда можно потихоньку похмелиться, убраться, замочить заблёванное бельё. А коль хорошо похмелиться, то можно даже и постирать.

Они вышли на пасмурную улицу. Пасмурно, это хорошо. Хуже не придумать, чем с бодунища щурить на солнце пропитую рожу.

Сотрапезнички стояли у магазина, где и встретились.