– Так вот ты как?! — задыхаясь от гнева и бессилия, прошептала Василиса.

– Но ты же по-хорошему не понимаешь…

– Почему не понимаю? — сказала Василиса и затихла.

И вдруг сметана из стоящей на подоконнике крынки выплеснулась, кометою промчалась через комнату и прямо тетке в лицо! Шлепок получился что надо.

– Ах ты негодница! — зашипела тетка, убирая сметану с глаз. — Быстро глупостям всяким обучилась!

– Дурное дело не хитрое…

Тут же над головой у тетки просвистело блюдце и шлепнулось о стену, разлетевшись на сотни мелких осколков. Хорошо, та пригнуться успела.

— На старших руку поднимать?!

– Тоже мне старшая, всего на пять годков…

– Не на пять, а на восемь!

– Да? А вчера доктору за столом говорила, что на пять…

Теперь уже пирожок румяный да пахучий пролетел совсем рядом с теткиным ухом.

Не безобразничай, накажу! — это грозно прозвучало, но племянница и не думала слушаться.

Крынка, та самая, где сметана была, поднялась и тяжелым бомбардировщиком поплыла в сторону враждебного объекта. Но медленно поплыла, тетка ее заметила и объявила воздушную тревогу. Крынка остановилась прямо посреди комнаты и повисла там, будто И не крынка вовсе, а воздушный шарик. Родственницы напряглись. Чувствовалось, что Василиса из последних сил старается, а тетка только губы покрепче свела.

— Это кто же тебя учил так со старшими разговаривать? — процедила она, а крынка все ближе и ближе к Василисе подбирается.

Но, видимо, силы Василису совсем покинули. Она уже и ответить ничего не может и сопротивляется еле-еле. Крынка почти к самому лицу подобралась. Покрутилась перед носом пленницы, и разлетелась с глухим треском на мелкие черепки, залепив лицо Василисы остатками сметаны. Бой закончился.

— Вот так-то, — сказала победительница, — придешь в себя, уберешь тут, — и вышла вон.

Василиса глазами Ивана искала, только не видно брата.

Тем временем, пока дамы развлекались в избе, доктор Сатера шел к заветной цели. Долго ли, коротко ли шел Сатера, только в один прекрасный миг увидел он деревню. Прекрасный, потому что уже верить перестал, что увидит нечто подобное. Он стоял на вершине холма. Избы вдоль дороги ровно выстроились, над трубами дымок клубится, огороды опрятные, в них картошка уже давно отцвела, капуста округлилась, яблони полные яблок стоят, а над всем этим то петух крикнет, то собаки откликнутся. И только звон кузнечных молотов не прекращается. Та это деревня, о которой тетка говорила, или нет, но кузнецы тут явно жили. Доктор хотел сразу туда припустить, но решил не торопиться, обдумать все. Присел у дерева в высокой траве.

А в избе у тетушки окончательно все успокоилось. Тикали ходики на стене, а солнечные лучи проникали в самые дальние углы комнат. Василиса так и сидела на стуле, накрепко привязанная ремнем, а Иван томился в чулане, где его заботливая родственница заперла. Пора бы и на волю выбираться. Только это решить легко, а как сделать? Дверь, как все в этом доме, добротная, засов на ней знатный. Окошко маленькое в самом верху, не доберешься. А доберешься, не выберешься. Спасибо, что хоть свет оттуда падает. Кроме Ивана в чулане еще веник, совок пластмассовый да ведро такое же, даже не встать на него. Где-то внизу хлопнула дверь. Иван несколько секунд сомневался, а потом все-таки решил на ведро встать. Очень хотелось посмотреть, что там за окном.

Перевернул ведро дном вверх, наловчился и встал на самый краешек. Руками за подоконник уцепился и подтянулся. Висел, сколько сил хватило. Но этого достаточно оказалось, увидел, как тетка с корзиной в лес ушла.

— Иван! Ваня! — донесся до него голос Василисы.

В этот момент запас прочности у ведра закончился, и Ваня оказался на полу, а вокруг зеленые куски пластмассы — все, что от ведра осталось.

— Здесь я! Здесь! — закричал Иван. — Где?

– Да в чулане, сижу, как Буратино.

Василиса верхом на стуле к лестнице прискакала. Вон дверь в чулан, в конце лестницы. Но на стуле туда не допрыгаешь.

— Ваня, ты там что ли?

– Да здесь, здесь, открывай!

Легко сказать, а как? Пришлось Василисе вновь к силе не физической прибегнуть. Сосредоточилась, брони на переносице свела. Благо засов хорошо смазан был.

— Пошел, пошел, голубчик, — прошептала Василиса.

Массивный засов нехотя пополз. Сначала рывками, а потом заскользил плавно. Еще мгновение — и дверь открылась, а Василиса голову на грудь уронила. Совсем сил не осталось. Иван сбежал по лестнице и бросился помогать сестре. Да, силушка у тетки есть, на руках у племянницы две полосы от ремня остались, но переживать по этому поводу некогда.

– Бежим! — сказала Василиса.

– Куда бежим? А поесть?

Вот мужчины, только из заточения вызволили, он сразу о еде!

– Потом поедим! — сказала Василиса. — Хоть и без сил, а скорее из избы бежать.

Не дай Бог, чтобы на нее никакой шальной ремень или шарф не набросился. Кто знает, что тетя еще придумала.

Вот они на воле, но идти куда? Даже камня нет, где, как в телеигре, три варианта ответа. Самой все решать надо, у брата только еда на уме Василиса глаза закрыла, сосредоточилась. Может, как птица решила взлететь, а может, к сердцу прислушалась, что подскажет. Постояла так немного, потом повернулась резко и зашагала в сторону совершенно противоположную той, куда доктор Сатера направился. Вот такие дела…