– Вы же не добрились, доктор! У вас вся щека белая!

Он еще издевался! Второй удар был настолько силен, что доктор вогнал сиденье почти до упора вниз. Вместо обстановки убогой парикмахерской перед глазами доктора теперь было сплошное мутное пятно. В следующий момент какая-то неведомая сила повлекла за собой неутомимого путешественника, и через секунду стол с пудрой и карболкой оказался у него прямо под подбородком.

– Надо добриться, доктор, надо! Это же никуда не годится. Такой известный человек… — верзила вновь набросил простыню на Сатеру. — Как правы древние, как правы! «Познания приумножают скорбь». Воистину так! Вы знаете, что меч действительно существует, вы даже знаете дорогу к нему, но, увы! Эти знания принесут вам только печаль.

Ну не обидно ли — оно еще иронизировало! Это… Это чудовище Франкенштейна! Причем самое обидное, что делало это неплохо!

В тот момент, когда ковбой взял бритву, кто-то интеллигентно постучал в дверь.

– Закрыто! — рявкнул верзила и тут же вернулся к доктору. — Итак, на чем я остановился? Ах да, скорбь и печаль! Поймите, доктор, и поверьте мне. Вы никогда, я подчеркиваю, никогда не увидите меч. В противном случае я бы даже сказал, в очень противном, если вы будете настаивать, то просто-напросто я вас убью. Вы только представьте, что произойдет… Наука потеряет ученого, телезрители — любимого ведущего, а вы потеряете жизнь. Как перспективы?

– Да вы просто философ, — вежливо сказал доктор.

Сознание вернулось к нему, но необходимо было время, чтобы окончательно прийти в себя. В этот момент в дверь опять постучали, на этот раз более настойчиво. Ковбой решительно направился к двери. За ней стоял маленький старичок, обросший бородой и волосами, как Робинзон Крузо.

— Закрыто, старик, — рыкнул верзила, — у нас обед: Сейчас тушу будем разделывать, — и он захохотал, довольный своей шуткой.

Этого оказалось достаточно для доктора. Одной рукой он схватил чашку с помазком и пеной, второй — рычаг, поднимающий кресло. Ковбой закрыл дверь и направился к Сатере. Вторая попытка доктора оказалась более удачной. Он плеснул в лицо противника мыльную пену, чем ослепил его на несколько мгновений. Вторым движением доктор дернул за рычаг. Спинка, кресла упала назад, подбросив ноги доктора вверх, и он носком ботинка попал ковбою в челюсть. Удар оказался нешуточным, бритва выпала из рук бандита-философа, а вслед за оружием он потерял и сознание. Теперь надо было бежать отсюда, пока этот битюг не пришел в себя.

Забыв про остатки пены на своем лице, Сатера бросился к двери. Робинзон, следивший за происходящим сквозь щель в двери, отпрянул назад. Но доктору, видимо, было не суждено выйти из парикмахерской как простому смертному, потому что в эту самую секунду на площадь въехал уже хорошо ему знакомый по Соловьевке джип «Паджеро». Сидящие в машине были вооружены до зубов. Сатера успел заметить это сквозь открытые стекла машины. Надо было искать другие пути к отступлению. Например, шкаф, из-за которого появился лежащий теперь на полу полумертвый ковбой.

За шкафом кроме стула была занавеска. Сатера отдернул ее, и нос к носу столкнулся точно с таким же ковбоем. Только этот был вполне живым. Верзила номер два дебильно улыбался доктору. Особенно размышлять времени не было, доктор качнул корпус влево, потом вправо — никакой реакции, все та же дебильная улыбка, плюс пистолет ТТ в правой руке. Доктор опустил руки и пошел на середину комнаты. Ковбой «номер два» отправился за ним. Сатера явственно ощущал совсем близко, у себя на затылке, его нечистое дыхание. Он замедлил шаги, смиренно опустил голову, но лишь для того, чтобы через секунду ее резко поднять и врезать затылком «сопровождающее его лицо» в челюсть. Как выяснилось через мгновение, голова у «номера второго» не была самым сильным местом. Многопудовым мешком он рухнул на пол, создавая уже некую композицию из тел, одетых в американские национальные костюмы. Путь был свободен!

Сатера миновал коридор, потом маленькую комнату, еще один коридор и еще одну комнату, но побольше. В комнате на полу стояли бутылок тридцать из-под пива, и запах был соответствующий. Однако времени обращать на это внимание не было. Перед ним была дверь, а за ней слышались тяжелые шаги и приглушенные голоса. Один из них приказывал:

— Встань слева, а ты открывай!

Похоже на то, что в лабиринте, где блуждал доктор, были только тупики. Срочно надо было что-то делать. И самое лучшее, что приходило в голову, — надеть шапку-невидимку, если бы она сейчас была у доктора. Но ее поиски только значились в планах путешественника.

– Открывай! — скомандовал кто-то за дверью.

Добрый молодец в пятнистой форме саданул каблуком чуть повыше ручки. Дверь влетела внутрь, как кусок картона. Еще двое молодцев ворвались в комнату с улицы, двое из коридора и того — четверо, питым, по их расчетам, должен был стать доктор Сатера. Должен, но не стал. Комната была пуста. Пятим стал Брательник, когда вошел. Тот самый, что получил дубинку на конкурсе свистунов. Собственно, это именно он командовал здесь.

– Ну и что вы хлопаете глазами?! Хотите сказать, что доктор шапку-невидимку надел? Или сквозь землю провалился?!

В этот момент что-то грюкнуло в старом двустворчатом шкафу, что стоял у стены. «Болты» направили стволы на звук.

– Ну ладно, — сказал Брательник, — выходи! Только очень медленно, очень-очень…

Створки шкафа открылись и из него, белый, как Полотно, вышел цирюльник.

— А ты кто такой?

Живу я здесь, — абсолютно серьезно сказал цирюльник и тут же получил удар прикладом в живот.

— Бросьте, это не тот, — сказал Брательник. — Ищите доктора! Мне Сатера нужен!

Ноги в тяжелых ботинках застучали над головой ученого. Пыль сыпалась сквозь щели в полу, под которым и спрятался доктор Сатера. Для него было главным, чтобы не нашли люк, ведущий в погреб, потому что из всех тупиков, в которых он сегодня побывал, этот был наиболее тупым. Во всяком случае, на первый взгляд. Этот погреб ему больше напоминал захлопнувшуюся мышеловку, чем ворота к спасению. Наконец голоса и шаги стихли, доктор решил осмотреться. Странное дело, но в погребе не было ни банок с соленьями, ни бочки с капустой, ни мешков с картошкой. Стояли какие-то ящики, старые стулья и манекен с протянутыми руками. Вот именно он и рухнул, когда доктор сделал неловкое движение. Потом посыпались корзины, бутылки и какой-то хлам. Над головой застучали каблуки, видно услышали шум. Что делать? Хоть лопату бери, и копай подземный ход. Но лопаты не потребовалось. Произошло очередное чудо — прямо перед доктором открылся подземный ход. Он был там, в глубине, заваленный всем этим хламом. Хлам рухнул, ход открылся, доктор Сатера прекрасно видел его в пыльном полумраке погреба. Вот это случай, вот это удача, черт побери! Теперь — ноги, ноги и еще раз ноги!