– А как ты думал, Пушкин свои сказки от балды придумывал? – сказал мне Распорядитель, когда я поведал ему о своих сомнениях, – Золотая рыбка – это та же Кикимора. Каждое крылышко по желанию исполняет! А Лукоморье, дуб этот зелёный, где леший бродит – он верил, что дух леса именно в этом дубе и живет. У Пушкина даже личный анчин был, поставлял для него лучший товар.

– Что за анчин?

– Ванька Скороход. Легендарная личность, между прочим. Всех сказок переловил. Ну кроме Лешего, разумеется. Вот тебе и быстрый способ стать легендой – поймай Лешего! Но как это сделать – да хуй знает, – Распорядитель мечтательно задумался и выдохнул облако сигаретного дыма, – А еще, завтра у тебя прививка. Норвежская разработка! Хватит тебе уже только на ауков ходить, пора серьезную работу брать.

К моему удивлению, укол я делал не в заброшенном, темном подвале на промзоне, где обитает подпольный доктор, а в обычной поликлинике. Я даже взял номерок на прививку от дизентерии и сидел в очереди с бабушками. Когда загорелась лампочка над дверью, и я вошел в кабинет, там сидел тощий усатый дедушка с седыми кудрявыми волосами. Медицинский колпак был явно мал для его роскошной шевелюры, и небрежно висел на боку, каким-то чудом удерживаясь на голове.

– Так-так, – Прищурившись, посмотрел на меня доктор, и начал рыться в бумажках на столе – Алексей Юрьевич, хм…анчин. Проходите в комнатку на койку, пожалуйста.

Доктор зашел следом за мной в небольшой кабинет и закрыл кабинет на ключ.

– Это для атмосферы секретности, – усмехнулся Нестор Петрович, имя которого было написано на бейджике.

Он подошел к койке и достал из-под нее небольшой красный чемоданчик, который приятно щёлкнул после того, как доктор набрал код. В чемоданчике на мягком ложе из лесного мха красовалась капсула с жидкостью бордового цвета. Доктор с восторгом достал лекарство, поднес его на свет и покачал головой в знак одобрения.

– Вот норвежцы сукины дети, качественный продукт делают!

– А на кого они охотятся?

– Как на кого? – усмехнулся Нестор Петрович, – На троллей конечно! Только они их используют как афродизиак. Так сказать, тролли норвежские – для каменного стояка, а сказочки русские -для широкой души.

– Вы работаете на Лукоморье?

– Лучше сказать – сотрудничаю. Это у меня вроде подработки.

Доктор вставил пробирку в шприц и сказал мне закатать рукав. Поднеся шприц к моему плечу, он на мгновение остановился:

– Блин, совсем забыл тебе официальную часть рассказать. Ну так значит, данный препарат содержит натрия дигидрофосфат дигидрат 0.015 миллилитров, фенол 0.75 миллиграмм, полисахариды, натрия хлорид, рыбий жир и норвежский секретный ингредиент. После введения препарата в …организм, на тебя перестает действовать сказочное колдовство низкого уровня, а еще у тебя изменится присущий человеку запах, и соответственно животные и сказки перестанут тебя чувствовать и бояться. Он их даже будет в какой-то степени привлекать, мда. Ну что, продолжаем?

– Не томите, доктор. Или вы хотите, чтобы я понюхал себя напоследок?

– Ну тогда погнали.

Игла болезненно вошла в моё плечо, и доктор надавил на поршень. А разве роботы могут чувствовать боль? Конечно же, нет. Поэтому я закрыл глаза и представил, как бордовая жидкость растекается по моему телу покалывающим теплом, и смазывает каждую деталь заржавевшего механизма. Добравшись до моего двигателя в желудке, она растворяется и напитывает горячим паром железные легкие, превращая меня в искрящийся энергией, горячий металлический клубок. Я встаю и делаю шаг, такой тяжелый, что все предметы на полках вздрагивают, а вода в стакане переливается через край. Сразу делаю второй, после которого все горшки с растениями на подоконнике подпрыгивают и трескаются, а резиновый Куклачев падает на пол и с писком закатывается под чугунную батарею. Я выбиваю дверь, монотонно и со скрежетом произнося одну из своих стандартных фраз:

– Спасибо, доктор!

На залитой солнцем улице меня обступают дети, но в ужасе убегают, заметив ярко-красное свечение моих глаз. Жидкость бурлит во мне, распирая энергией изнутри, вызывая желание бежать и не останавливаться.

Весь следующий день пролежав с температурой под сорок градусов, вечером я всё-таки выбрался на улицу. Солнце уже садилось за горизонт, когда соседский кот спрыгнул с балкона первого этажа и отправился на прогулку. Он гордо прошел мимо меня, покачивая своим роскошным пушистым хвостом. Вечно он дразнит меня этим хвостом и сразу убегает, как только я подхожу его погладить! Но испугается ли он робота? Я сделал шаг вперед, и кот остановился, прислушиваясь к моим движениям. Подойдя почти вплотную, я вытянул руку вперед и вскоре дотронулся до мягкой шерстки. Кот заурчал и прилёг на бок, позволяя мне гладить его дальше. Удовлетворив свою потребность в кошачьей любви, я направился в лес.

Мне показалось, что птицы садятся ближе ко мне. Раньше я разглядывал соек только на верхушках деревьев и сквозь сплетения веток, а сейчас они садились на самую обочину тропинки, позволяя мне разглядеть синеву их изящных крылышек. Конечно, сойки улетали, когда я подходил совсем близко, но садились на ближайшую ветку и с интересом наблюдали за мной. Белки оказались более дружелюбными: одна даже забралась мне на плечи, когда я сел отдохнуть под широкой сосной. Она забралась в нагрудный карман моей рубашки и начала в нем копаться, почуяв крошки от печенья. Я старался сидеть неподвижно, но белка замахала своим рыжим хвостом прямо перед моим носом, и я громко чихнул. Тут прививка была бессильна: белка мигом выпрыгнула из моего кармана и вытянувшись в струну полетела на ближайшее дерево. В лесу раздался шум веток и топот множества маленьких ножек, как будто я спугнул много живности, которая пришла посмотреть на странного человека.