– Разве, когда это произошло?

– Когда? В начале девяностых.

– А, ну да, ну да, конечно! Вы правы, совершенно об этом забыл. Кстати, вы не знаете, кому мешали пионеры?

– Нет.

– Но ведь они, действительно, могли бы нас найти…

– Вернее то, что от нас останется. Именно поэтому, профессор, мы сейчас пойдем по кругу, обследуя каждый сантиметр стены. Выход должен быть, должен! Мы даже несколько раз его миновали. Я помню, в одном месте мне казалось, что я чувствовал сквозняк. Думал, что казалось, и не обращал на это внимания!

– А ведь вы просто гений!

– Что вы, профессор, это всего-навсего — опыт…

Отдохнув еще минут десять, они пустились на поиски выхода. Приходилось буквально ползать по стенам, ощупывая их сверху донизу. Занятие было не из приятных, а главное, очень скоро оно стало казаться абсолютно бессмысленным. Но выхода не было, поэтому профессор и доктор Сатера продолжали его искать. Делали это в полной тишине, и вдруг…

– Эврика! — прошептал профессор. — Эврика! Нашел! Нашел!

Под его рукой каменная стена неожиданно закончилась. Кусок мешковины прикрывал ход, ведущий куда-то в неизвестность. Не факт, что он приведет искателей приключений к цели и вообще куда либо. Возможно, это такой же тупиковый ход, как тот, по которому они кружили уже несколько часов. Поэтому ни профессор, ни его бывший ученик особой радости не проявили.

– Но кто-то же этот кусок материи сюда повесил, это первый вывод! — сказал Сатера, помогая профессору пробраться в ход, ведущий в неизвестность. — Второй — этот кто-то не хотел, чтобы вход нашли!

– Или я схожу с ума, или здесь все-таки светлее, — дрожащим голосом сказал профессор.

– Это — ассимиляция, профессор. Еще пару дней- и нам вообще не нужен будет свет!

– Нет-нет, — настаивал профессор, — здесь явно светлее и легче дышится, — он даже забыл про больную ногу и заковылял туда, откуда, по его мнению, шел свет и поступал свежий воздух. — Я чую свободу, как охотничий пес, верхним чутьем!

– В таком случае, не забудьте об осторожности, чтобы не вспугнуть дичь! — сказал доктор и оказался прав.

Он уловил какие-то звуки, а поэтому зажал рот профессору, который не собирался умолкать.

— Тихо!

— Тут и сам профессор услышал, как хлопают двери машин. Потом — чьи-то голоса. Вновь пришлось ползти, правда, не так долго, и очень скоро они смогли увидеть уходящий куда-то в глубину ход заброшенной шахты и тускло поблескивающие в свете нескольких фонарей рельсы.

– А это кто еще? — прошептал на ухо профессору Сатера.

По рельсам шел мужчина в белоснежной одежде. Широкие, явно восточного фасона шаровары, красный кушак, ятаган на поясе и тюрбан на голове идущего переносили место действия куда-то на Ближний Восток. Но ученые не могли попасть туда ни при каких условиях за то время, пока они блуждали под землей.

– Белый цвет — цвет невинности, а красный…

– У вас еще есть какие-то сомнения, профессор?

– Да нет. Даже не видя формы его кинжала, я с уверенностью могу сказать, что это — ассасин.

– Член общества убийц?

– Вот именно! Только каким ветром его сюда занесло? Мужчина также неслышно исчез, как и появился. Уверен, что это стражник. Сколько их может быть — неизвестно. Одно могу сказать точно, мы все ближе и ближе к цели…

Где-то наверху, там, где был невидимый вход, захлопали двери. Через несколько минут две тени появились в шахте. Стражник в белом вновь вынырнул и пошел навстречу гостям. Они обменялись условными знаками, затем стражник отступил в сторону, пропуская визитеров. Все трое вскоре скрылись из виду. Это могло означать одно — где-то там была дверь.

– Боюсь, нам тоже надо двигаться в ту сторону. Жаль, профессор, что мы не захватили приглашения, — сказал Сатера.

Вновь заурчали двигатели приближающихся машин. Снова захлопали дверцы, снова появился стражник. Как уже стало понятно — встречать гостей. Гости не заставили себя ждать, и ритуал встречи повторился. Потом еще не раз.

– Наверное, у кого-то день рождения, — заметил профессор, — столько гостей.

– Везет мне последнее время на юбилеи, — отоспался доктор, имея в виду свой недавний визит в намок своего бывшего студента Бессмертнова.

Они подбирались все ближе и ближе к ходу, в котором исчезали многочисленные гости. Оставалось каких-нибудь метров десять.

– А что, профессор, вы не против присоединиться К этой компании? Мы, правда одеты… — и доктор посмотрел на свои брюки, изрядно перепачканные гря- аью.

– Вас только это волнует?

– Почему? Не уверен, что хозяева будут рады нас видеть, это раз. Второе, как миновать вопросов этого молодого человека с кривым кинжалом? Конечно, у меня есть один план. Правда, не думаю, что вы будете от него в восторге. С другой стороны, альтернативных предложений в комитет но изобретениям не поступало. Хотите выслушать?