– Я оплачу проезд, - сказал Кинт, снял перчатку, достал кошелек и, выудив из него золотой, протянул машинисту.
– Достаточно?

– Более чем, - хапнул монету машинист и, косясь на арсенал Кинта, добавил: - Тогда у меня к тебе нет вопросов, парень.

– У меня есть... давай, сбрасывай весь свой арсенал - и пойдем, побеседуем.

Кинт осмотрелся и улыбнулся, наконец-то увидев знакомые места - маленькое депо, лесопилка, а внизу, у замерзшей бухты, повторяя изгибы береговой линии, расположился городок Конинг.

– Давай так, я сейчас сначала в "Пятое колесо" к Дукэ, отосплюсь, приведу себя в порядок, а завтра с утра сам к вам зайду, договорились?

– Эм...

– Управление жандармерии в ратуше?

– Да...

– Вот мой жетон гражданина.
– Кинт расстегнул ворот бушлата и потянул шнурок на шее.
– Я не кочевник, не беглый... просто попал в переделку.

Городовой подошел ближе, убирая в кобуру револьвер, и посмотрел на жетон.

– Кинт Акан, - прочитал городовой, - что ж, парень, тогда я тебя сам провожу к Дукэ и попрошу его присмотреть за тобой до завтра.

– Уж в этом я не сомневаюсь, он присмотрит.

Кинт сбросил на перрон ранец и баул, спрыгнул следом, и тут у него закружилась голова. Кинт пошатнулся и схватился за платформу.

– Ты чего?

– Потрепало немного и устал...

– До станции дойдешь? Там, наверное, еще не все сани разъехались.

– Дойду.
– Кинт надел ранец, подхватил баул и протянул руку за карабином.

– Да я понесу, - сказал городовой, - пошли.

Кинт, городовой и машинист пошли по перрону. У кирпичного пакгауза с почтовым отделением и телеграфом Кинт остановился.

– Телеграф работает?

– Да, - кивнул городовой.

– Я зайду.

– В таком-то виде?

Кинт подошел к оконному стеклу почтовой конторы и посмотрел на свое отражение.

– Ладно, завтра.

У станции стояли единственные сани. Возница, опершись на оглоблю, гладил лошадь по гриве и наблюдал за представительного вида мужчиной в длинном пальто почти до пят и меховой шапке, который, эмоционально размахивая тростью, спорил о чем-то с проводником вагона.

– Я пойду, пожалуй, - сказал машинист и направился к спорящим.

– Маар, ты свободен?
– окрикнул городовой возницу.

Маар повернулся и ответил:

– Как сказать, Шарт, жду, когда вон тот господин наговорится уже и, может быть, соизволит поехать куда-нибудь.

– Я соизволю быстрей.
– Кинт опустил баул на сани.
– Цена та же, пара медяков?

– Угу...
– Маар скептически осмотрел потенциального пассажира, вонючего, грязного, заросшего, в разодранном и прожженном в нескольких местах бушлате, но вооруженного до зубов.

– Что, думаешь? Могу сверху еще пару медяков добавить за испачканную накидку.
– Кинт положил на сани ранец, повернулся к Маару и подошел ближе.

По лицу Маара медленно поползла улыбка, он даже чуть присел от удивления.

– Кинт! Ты что, из плена кочевников сбежал?
– Маар сделал шаг навстречу и шибанул протезом по плечу Кинта, выбив при этом угольную пыль.
– А я ведь говорил Дукэ, что ты вернешься!

Кинт поморщился и зашипел.

– Ох, прости, ты ранен? Давай, полезай в сани.

– Так вы знакомы?
– подал голос городовой.

– Еще бы! А откуда ты его привел?

– С угольной платформы сняли с машинистом. Так что, доставишь его к Дукэ?

– Доставлю, Шарт, не волнуйся.

– Хорошо.
– Городовой бросил к баулу карабин и сказал Кинту: - Тогда я не поеду с вами, раз Маар и Дукэ тебя знают, а у машиниста к тебе нет претензий, то и у меня в принципе тоже... только вот я инспектору обязан доложить, а у него могут возникнуть вопросы.

– Будут вопросы, найдет меня у Дукэ, - ответил Кинт.

– Ты не в розыске?
– повернулся к Кинту Маар, когда сани уже катили с горки в сторону города.

– Нет, Маар, с законом у меня уже давно нет проблем... но вот мое появление здесь не хотелось бы предавать огласке, и еще, сейчас приедем, я напишу записку, а ты вернись, пожалуйста, на станцию и дай телеграмму в столицу, все точь-в-точь как в записке.

– Кинт, дружище!
– хмыкнул Маар, - не меняешься, у тебя опять проблемы?

– Очень может быть, вот это я и хочу выяснить.

– Ничего, если с законом все нормально, то на счет остальных проблем - забудь. Мы тут их по-свойски решим.

– Боюсь, не получится забыть, - улыбнулся Кинт и устроился поудобнее в санях, - на дорогу смотри, прохожих передавишь.

Вечерело, окна центральной улицы Конинга светились теплым желтым светом, уже зажгли фонари. Кинт облегченно вздохнул и улыбнулся, Конинг, зимний Конинг - никто никуда не спешит, половина мужского населения на охоте, другая половина просиживает у Дукэ или в другом питейном заведении - тишина и покой. Только весной, когда прибудут сезонные рабочие, город оживет, а сейчас он в зимней спячке. "Самое лучшее место и время пересидеть и все обдумать" - подумал Кинт и задремал.