Злую участь сокрушим!

Тут он малость раскрутился,

Стал похожим на вертел,

И в грифона превратился,

И в окошко улетел ...

***

Глава 2. ЛУК АМУРА

Солнце красной сковородкой

Лишь за лесом замелькало,

А уже, тряся бородкой,

Царь снует под одеялом,

Ищет: где ж его Меланья?

Не найдя подруги милой,

Вспомнил он про испытанье

И вскричал со страшной силой:

– Гей, вы, сонные болваны,

Весь навоз живей сгребайте!

Слуги - бейте в барабаны,

Дети - на горшки ступайте!

Появляется Меланья:

– Вот нашла ж козла такого!

Что орешь, башка баранья?

Все давно уже готово.

* * *

Утро. Площадь. Рядом - церковь,

И Кащей слегка веселый,

Все приличья исковеркав,

Ходит абсолютно голый,

Правда, в образе спартанца,

Но - во всех его деталях.

Ох, уж эти иностранцы!

– Хорошо, что хоть в сандалиях.

Сильно пахнет скипидаром -

То Кащей себя взбодряет.

А натерся он недаром:

Мух - как ветром отгоняет!

Вот другим придется худо.

Тут стрельцы перестарались:

В центре, где навоза груды,

Мухи тучами собрались.

Царь и вся его плеяда

Восседают подле церкви,

И от золота нарядов

Даже купола померкли!

Гренадеры в оцепленьи

С арбалетами на взводе,

Чтоб стрелять на пораженье,

Если бунт какой в народе.

И народ, до зрелищ жадный,

Эту местность окружает.

Дует ветерок прохладный.

Все чего-то ожидают...

Вдруг над главной колокольней

Птицы с криком заметались.

Оглушая град престольный,

Звоны мощные раздались!

Член церковного совета,

Девять раз перекрестяся,

Зачитал псалмы Завета,

И работа началася.

В белых тогах два еврея

Чан огромный притащили,

А потом втроем с Кащеем

Весь навоз в него сгрузили.

Дева в белом одеяньи

Поднесла им ветку розы,

А Кащей, как окаянный,

Тыкал веткою в навозы,

Там потом ее и бросил,

Испоганив три бутона.

Тут еще ему подносят:

Керосину три бидона.

Он, нисколько не робея,

Все бидоны открывает

И, при помощи евреев,

В чан горючее сливает.

Слышны крики одобренья:

Мухи одолели потных.

Жаждут все исчезновенья

Этих маленьких животных.

Снова в белых одеяньях,

И несут живых фазанов.

Встали все на расстоянии

Наподобье истуканов.

К ним Кащей несется быстро,

Перья с треском выдирает,

А потом с лицом садиста

В чан вонючий окунает!

Член церковного совета,

Хоть и был он друг царизма,

Осудил молитвой это,

Как пример идиотизма.

Вдруг оркестры заиграли

Гимн, который каждый знал.

Кто сидел - те сразу встали,

Уважая ритуал.

К чану двинулась колонна.

Во главе ее шагали

Трое старцев убеленных,

А в руках они держали...

Юных принцев экскременты

В позолоченных горшках!

Грянул гром аплодисментов

Возле храма и в полках.

Апельсинов шесть корзинок

Вслед за старцами несли

Шесть красавиц абиссинок

С кожей черной, как угли!

Член церковного совета,

Их увидев - аж привстал,

Но, поймав себя на этом,

Вновь молитву зачитал.

Царь вскричал: - А слышь, Меланья!

Ведь похожи на тебя.

И, хоть я - "башка баранья",

Все ж луплю тебя - любя!

А тем временим спартанец,