Переправа явно рукотворная, а заросли травы — натурально, как в детстве где-нибудь у деревенского ручья.

Словом, прогулка по парку Фэнъи мне понравилась. Мило, малолюдно (в середине буднего дня), легко дышится. Еще и вход бесплатный. Но это я так, к слову.

Место явно не входит в туристические маршруты, ничего в нем такого, чтобы: «Вау!» — нет. Но если вдруг вас занесет в столицу Поднебесной, финансы с грустью пропоют романсы, а душа затребует убраться из каменных джунглей — возьмите на заметку этот парк.

Цзинь позвонил маме, когда мы переходили (кто-то — вприпрыжку) тот булыжниковый мост. Я ускакала вперед за быстрокрылой стрекозкой. «П-р-р-р», — крылышки манили внутреннего ребенка, да и природа вокруг располагала к тому, чтобы расслабиться и просто быть собой.

Я поддалась. Всё же исполняемые роли накладывают свой отпечаток. Перед камерами я погружаюсь в личности выдуманных героинь, пожалуй, слишком сильно. А как иначе? Кривляться и верить, что «прокатит», не по мне.

Но тут каждый за себя решает, каким артистом быть. Кто-то — я видела, когда вручали «Летающих апсар» — при виде кадров со своим героем на экране не может сдержать слез. Не киношных, реакции на луковый карандаш, а всамделишных.

А кто-то через несколько десятков серий проходит с постным однообразным лицом. Если хоть какая-то осмысленность или эмоция там промелькнет, то из-под палки (образной) режиссера.

Как-то в номере отеля мы такое чудо чудное наблюдали. Деве надо изобразить резко нахлынувшую слабость, так она (лицо — каменное, взгляд — пустой, как пригородная платформа, с которой только что ушла единственная электричка) резко садится на корточки. И всё, окружающие «верят» в немощность девы.

Нет, я допускаю, что ей по нужде срочно присесть надо. Это тоже своего рода слабость… Но она рядом с шикарным мужчиной это делает, а не за деревом или фонарным столбом. И всё же актриса весьма популярна. Срабатывает правило: «Зато красивая».

К добру или к худу, но я так не могу. И это не обходится без последствий.

Смех и шалости, свобода, ветер в волосах — то, что помогает поскорее сбросить чужую оболочку.

Так эта ворона прощелкала начало разговора. Зато то, что дядюшка заедет к нам сегодня вечером, уловила.

Я так поняла, мама хочет, чтобы Цзинь пересекся с ее муженьком. Варианты: родственник ждет совета от бати, чтоб «как мужчина мужчине»; Мэйхуа не хочет, чтобы соседи начали болтать о госте мужского пола, шастающем к ней в отсутствие супруга.

Интересно, а батя с дядюшкой уже знакомы? В смысле, лично, а не заочно. Вот, заодно и выясним.

Раз на ужин явится гость, мамочку ждала кухня. Мы можем себе позволить доставку еды из ресторана — финансово. Но Мэйхуа продолжает готовить сама. Кроме совсем уж насыщенных дней, когда и спать-то некогда, не то, что с поварешкой стоять у плиты.

В жару (июль — самый пик) рыба и морепродукты идут легче, чем мясо. А дядя Чень со своим опытом работы в порту уже выяснил, где можно купить самые свежие и качественные морепродукты. И рыбин тоже, само собой. Сами с тетей Хуэй разузнали местечки, опробовали продукцию, и уже по итогу поделились с нами «явками и паролями».

Сказать, в какой момент я уверилась, что Цзинь — хороший человек? Когда он между делом озвучил впечатление о провинциальной родне отца. «Милые и радушные», — и это прозвучало тепло, искренне.

Зазнайка-богатей с тухлым (как иная лежалая рыба) нутром отозвался бы об этих простых людях совсем иначе.

Дядюшка не разочаровал меня. Разглядел не бедность их простых одежек и «негламурный» вид в целом, а лучшие качества представителей клана Ли. И получит за это мамины вкусняшки, а от меня — персональную каллиграфию.

Два зайца одним камнем: я не мешаюсь под ногами моей замечательной, пока та вся в делах. И одновременно тренирую небесполезный навык.

Ключ «цзинь» — золото — мы в садике писать учились. Он сложноват, восемь черт всё-таки. Но эта ворона хороша в каллиграфии, справилась.

Сюда бы еще оттиск печати поставить, как делают мастера. Но мне вроде как рановато. И всё же без печати как что-то незавершённое смотрится…

Я еще раз окунула кончик кисти в тушь. Вывела в нижнем правом углу «воронью лапу». Постаралась, добавляя коготки.

Прославлюсь — будет у золотого победителя эта каллиграфия на почетном месте выставлена. Золотые горы будут ему предлагать за нее, но он гордый, не поддастся… Так, размечталась. Хотя судьбу своей первой «подписанной» работы узнать по прошествии лет было бы любопытно.

Когда я закончила, до моей спальни как раз дошли умопомрачительные запахи. И я пошла на них, ведь устоять — это было выше моих сил.

Здесь рыбу чаще всего готовят целиком. Требуху и чешую убирают, конечно, но головы и плавники нередко остаются. Я первое время вздыхала, когда запечённая или пареная рыбка смотрела на меня неживыми глазами. Но постепенно привыкла, списала «безотходность» на эхо голодных лет.