Постепенно морозец стал добираться до меня, я попрыгал несколько раз на месте и подумал, что пора бы возвращаться в тепло кабинета, однако без Петра идти было несподручно, а он о чём-то препирался с полноватой усатой киоскёршей: то ли торговался, то ли искал более качественный табак.
Мимо проскрипела крытая чёрная коляска. Она остановилась напротив особняка угрозыска, чем и привлекла моё внимание. Прежде я её тут не видел: неужели очередной заявитель пожаловал? Правда, на месте кучера я бы притормозил пораньше, рядом с крыльцом, а он почему-то отвёз пассажира шагов на десять дальше.
Именно эта странность заставила меня присмотреться к коляске. И, как выяснилось, не зря.
Внезапно на облучке встал в полный полный мужчина с ручным пулемётом Льюиса в руках. Не заметив меня, он поднял ствол пулемёта, похожий на круглую, чёрную от копоти трубу печки-буржуйки, и направил на окна кабинета Художникова.
Ах ты сукин сын!
Я потянулся за наганом, понимая, что счёт идёт на миллисекунды. Сейчас преступник нажмёт на спусковой крючок, полоснёт очередью по кабинету начальника угро, а может и не только: в сразу нескольких окнах мелькали силуэты сотрудников. Гарантировано кого-то зацепит: хорошо, если только ранит…
Я был быстрее самого быстрого ганфайтера Дикого Запада, мой выстрел опередил толстяка с пулемётом, и пусть я не попал, поскольку палил от бедра и не целясь, всё равно спугнул его, заставив задрать ствол в небо. Короткая очередь унеслась в облака, распугивая ворон и прохожих.
Второй мой выстрел оправдал себя на все сто: бандит выронил шедевр американской инженерной мысли пулемётостроения и выпал из коляски, однако кучер, правивший ею, не сплоховал. Экипаж резко стартовал и понёсся вперёд, быстро скрывшись из виду. Догонять его, тем более на своих двоих, не имело смысла.
Эх, сейчас бы патрульную машину с мигалкой, замечтался я и быстро себя одёрнул: многовато желаете от 1923-го года, товарищ Быстров.
Подбежал возбуждённый напарник. Его аж трясло.
— Ты как? — почти проорал он, хватая меня за плечи.
— Порядок! — заверил я.
Из дверей высыпали возбуждённые милиционеры, не увидев на улице никого, кроме нас с Петром, они растерянно замерли.
— Кто стрелял? Где он?
— Удрал, сволочь! Но одного я всё же достал, — я показал на толстяка, лежавшего на дороге.
Попыток встать он не предпринимал и вообще не выказывал признаков жизни. Мой выстрел выписал ему путёвку на тот свет.
Чтобы убедиться, я подошёл ближе и осмотрел тело. Пуля угодила аккурат в висок и вышибла бандиту мозги. С одной стороны — хорошо, одним гадом меньше, с другой — гадай теперь, кто тут такой наглый, что решил устроить налёт на угрозыск. Наверняка толстяк всего лишь исполнитель, за которым стоит фигура покрупнее.
Появился Художников, он растолкал столпившихся вокруг меня милиционеров.
— Что тут произошло, товарищ Быстров? Что за перестрелка?
— Вот, товарищ начальник, полюбуйтесь на субчика. Хотел расстрелять угрозыск из пулемёта.
— Один?
— Было как минимум двое, лиц других я, к сожалению, не разглядел. Подъехали на чёрной коляске с опущенным тентом. Этот встал на облучке с пулемётом. Пришлось стрелять в него, другого выхода не было.
— Вы среагировали правильно, товарищ Быстров. Многие наши сотрудники теперь обязаны вам жизнью, — похвалил Художников.
Я смущённо потупился.
— Ничего особенного, товарищ начальник уголовного розыска. Это наша работа.
Художников склонился над толстяком и принялся внимательно изучать его лицо, затем распрямился и повернулся к остальным милиционерам:
— Кто-нибудь его знает?
Пётр виновато повёл плечами:
— Впервые вижу, товарищ Художников.
Остальные тоже не смогли опознать бандита.
— Передайте Левону, другим ребятам — пусть поспрашивают агентуру, — приказал Художников. — Надо понять, кого это мы так зацепили, что он не побоялся белым днём по нам из пулемёта палить…
Толстяка утащили в морг, начальник угрозыска велел положить труп на ледник, чтобы была подольше возможность опознать.
— Весело денёк начался, — озадаченно произнёс Пётр. — И это ещё восьми утра нет, что ж такими темпами к вечеру будет?!
Кто-то дёрнул его за рукав, Пётр так резко повернулся, не забыв выхватить револьвер, что испугал этим усатую киоскёршу из табачного ларька.
— Тьфу ты, дурная баба! — разозлено воскликнул он. — Чего тебе надо?
— Товарищ, — пролепетала женщина, — а деньги?