Шрифт:
Допрос продолжался ещё час. После дознаватели опросили всю прислугу поодиночке. Оливия вернулась в свои покои с ощущением, будто каждый её нерв натянут до предела.
– Миледи, позвольте приготовить вам чай с мятой, - Лоретта зашла в комнату неслышно, как всегда.
Оливия слабо улыбнулась. Лоретта была с ней с шестнадцати лет, видела её и в счастье, и в горе.
– Спасибо, дорогая. Что они тебе говорили?
– Пытались запугать, миледи. Но я сказала правду - вы бы не смогли причинить никому вреда. Даже чужими руками.- намекнула на версию сыска о том, что леди ван Гарден поручила слугам расправиться с Вереной.
– Спасибо.
– кивнула ей Оливия.- Но вот леди Эшбери, по уверениям сыска, говорит о том, что я, несомненно, причастна к убийству Верены.
Служанка принесла чай и присела на краешек кресла рядом с Оливией - вольность, допустимая лишь в моменты глубочайшей интимности между хозяйкой и служанкой.
– Миледи, это всё сплетни, - мягко произнесла Лоретта.- Леди Эшбери всегда была змеёй, готовой ужалить любого. Она завидует вам с тех пор, как генерал предпочёл вас её дочери.
– Боюсь, дело не только в этом, -Оливия отпила глоток чая.
– Сегодня утром я получила три записки от "добрых подруг". Все они спешат сообщить мне, что Верена хвасталась - генерал собирается оставить меня. И не дать развод, а сослать или ...- она побоялась озвучить мысли вслух даже самой себе.
– Чепуха!
– возмутилась Лоретта.
– Генерал никогда…
Оливия покачала головой:- Генерал делает то, что будет выгодно ему или нго карьере.
Они замолчали, когда внизу раздался грохот открываемой входной двери. Через мгновение дом наполнился тяжёлыми шагами и громким голосом. Дейр!
– Генерал вернулся, о прошептала Лоретта, мгновенно поднимаясь на ноги.
– Иди, - Оливия сжала её руку.
– И спасибо тебе.
Оставшись одна, Оливия подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела бледная женщина с тёмными кругами под глазами. Она даже не успела переплести волосы, когда дверь спальни с грохотом распахнулась.
Генерал Дейр стоял на пороге, его военная форма была покрыта дорожной пылью, а в глазах полыхала ярость. За его плечами маячили тени, которых Оливия раньше никогда не видела.
– Что ты натворила?
– прорычал он, пересекая комнату в три широких шага.
Его руки больно сжали её плечи, встряхивая так, что голова Оливии запрокинулась.
– Я не понима…
– Не смей лгать!
– генерал почти кричал.
– Верена мертва! Она погибла в нашем доме! Что ты с ней сделала?!
– Ничего!
– Оливия пыталась вырваться из его хватки.
– Пусти меня!
– Именно сейчас, когда на границе всё горит! Мрак наступает, а ты… ты решила свести счёты! Дрянь!
Он тряс её, а Оливия с ужасом наблюдала, как вокруг генерала сгущается тьма. Из теней за его спиной начали проступать очертания огромных пауков, медленно плетущих паутину вокруг него.
Оливия замерла. Те же призрачные видения, что она наблюдала вокруг Верены перед её смертью. Но там были не пауки - там были змеи, ползущие, извиваясь и высовывая раздвоенные языки.
И сейчас, словно откликаясь на её воспоминание, из глубины её существа поднялись те самые тени псов. Гончие вырвались из неё, бросившись на пауков генерала.
Дейр внезапно побледнел, его хватка ослабла, и он, пошатнувшись, опустился в ближайшее кресло.
– Что… что ты делаешь со мной?
– хрипло спросил он, глядя на Оливию с новым выражением — смесью гнева и страха.
– Я ничего не делаю, - прошептала она, с ужасом наблюдая, как призрачные гончие рвут паутину.
– Лжёшь!
– он внезапно снова оказался на ногах, но теперь его движения стали неуверенными.
– Сначала Верена, теперь я! Что ты творишь, отвечай!?
Он схватил её за горло, прижимая к стене. Оливия задыхалась, царапая его руки.
– Я… не… понимаю…
В этот момент тени гончих атаковали самого генерала. Он вскрикнул от невидимой боли и оттолкнул Оливию с такой силой, что она отлетела к кровати.
Время словно замедлилось. Оливия видела, как приближается резной угол прикроватного столика. Почувствовала удар, острую вспышку боли в виске. Тёплая жидкость потекла по её шее.
Она упала на ковёр, мир вокруг начал терять чёткость. Последнее, что она увидела - выражение ненависти на лице генерала и теней гончих, кружащих вокруг неё в защитном, но запоздалом жесте.
"Я умираю," - подумала Оливия с удивительным спокойствием. А затем тьма поглотила все её чувства, оставив лишь ощущение странной, долгожданной свободы и смутную мысль о том, что её собственные тени наконец-то вырвались наружу.
4. Таня.
Вся жизнь- борьба за каждый миг и вздох,
И там, где слабый б просто выдохся и сдох,
Ты, до хруста сцепив зубы, вверх ползла,
И силы набираясь, и, конечно , зла.
Когда-то Таня с тяжестью в груди смотрела на серые многоэтажки из окна дешевого хостела на окраине Москвы. Город не встретил её с распростертыми объятиями, как она мечтала, лежа на продавленной кровати в родительском доме. Запах перегара и крики были постоянными спутниками ее детства в маленьком городке Тверской области.