Шрифт:
Тогда случаются приступы.
Миру начинает казаться, что он задыхается, в области сердца появляется боль, а вместе с этим – паника.
Сначала у него, потом – у меня.
Лечится его заболевание только операцией. В нашей стране не так много больниц, где такие операции проводят, – пальцев на руках вполне хватит, чтобы их сосчитать. Зато детей, которые нуждаются в хирургическом вмешательстве, сотни тысяч. Очередь продвигается медленно. Иногда начинает казаться, что она не движется совсем. Замирает, как навеки остановившееся сердце.
Скорая приехала быстро, но приступ к тому времени уже начал проходить. В больницу мы поехали все втроем. До утра я с одной стороны, а Илья с другой сидели у кровати Мира, который мирно спал, подключённый к кардиомонитору.
Илья ничего не говорил. Просто сжимал мои ладони поверх одеяла и смотрел на меня, чуть вздрагивая уголками губ и искренне дружелюбно приподнимая брови.
В таким моменты мне казалось, что мы до сих пор одна семья, что если и не любовь, то какое-то другое, ещё пока сильное чувство, что-то в духе родственной привязанности, нас держит. Что мы можем быть вместе, можем даже прожить рука в руке всю жизнь. Что притёрлись друг к другу, вросли в души, соединились израненными сердцами. Что рвать будет больно, да и не за чем…
Так иногда бывало. Может быть, мы достигали того состояния, о котором мечтали, когда шесть с половиной лет назад говорили в загсе: «Да». Обиды как-то вдруг совершенно нелепо забывались или казались до того мелкими, что не простить их было бы большой глупостью.
Глава 7
Я плохо знала своих соседей. Кое-как общалась с теми, с кем живём на одной лестничной клетке, кивала, проходя мимо тех, кого постоянно видела во дворе.
Когда мне сказали, что пропал мальчик, живший где-то в домах поблизости, я долго не могла понять, о ком речь. Наконец вспомнила его тёмные, как плоды каштана, глаза, и искреннюю улыбку. Ещё совсем детскую.
Он и есть ребёнок.
Моему сыну пять. А этому мальчику семь.
Кровь закупоривала вены, когда, в тяжёлом, словно пропитанном формалином, воздухе, стали оглашаться идеи – одна другой страшнее. Разумеется, что было на самом деле, не знал никто. Следствие рассматривало версии похищения с целью выкупа и коварного убийства с сокрытием улик, но пока ни одно, ни другое не подтвердилось.
Пока всем хотелось верить в то, что больше остального внушало надежду – мальчик пошёл в лес и заблудился.
Ночи были ещё прохладные, но пережить одну ночь в лесу он вполне мог.
Я даже не сразу поняла, как глубоко зацепила меня эта новость. Всё, о чём бы я ни думала, так или иначе сводилось к этому мальчику. Холодея, я один за другим перебирала варианты развития событий. Чужие люди, опасные и страшные, затаскивают его в свою машину. Или он, промокнув под дождём – ночью прошёл хороший ливень – сидит где-то под деревом или в кустах, ёжась в ледяной от влаги куртке. Или…
О самом страшном думать было невыносимо.
Заглянувшая ко мне после обеда Оля – её школа находилась в нашем районе, поэтому сестра по пути домой (в центр города) почти всегда заходила к нам, – разумеется, сразу поняла, что я чем-то загружена. Но сама она была загружена не меньше.
– Мальчик? – только и спросила я.
Она кивнула.
Меня обожгла тревожная догадка.
– Он что, учился у вас?..
Оля снова кивнула.
– В первом классе, у Веры Павловны. Такой славный парень. Воспитанный, милый… Поверить не могу.
Это окончательно разбередило мои душевные раны, нанесённые по большей частью самой себе. Я поднялась и стала ходить по кухне из угла в угол.
– Но его же ищут.
– Ищут, – подтвердила Оля.
– И найдут!
– Надеемся…
Я посмотрела на сестру. На лучшее моё отражение.
Ещё с утра в моей голове витали несмелые идеи позвонить Лизе, девочке из поискового отряда – её номер у меня ещё оставался – и что-нибудь разузнать, а может – даже помочь.
– Ты сегодня ещё пойдёшь в школу? – спросила я.
Оля покачала головой.
– Уроков больше не будет. Надо только тетрадки проверить.
– Посиди у нас, а? С Миром.
То ли большой плюс, то ли большой минус – до сих пор не знаю – близнеца в том, что от него невозможно скрыть никакие свои мысли.
– Поисковики? – догадалась Оля.
Я кивнула.
– Не факт, конечно, что мы что-то узнаем. Но попробовать стоит.
Я уже точно знала, что отряд ищет мальчика. В ленте новостей мне то и дело попадались объявления в оранжевой рамочке с коротким и странным названием отряда, несколько раз повторяющимся по контуру: «0911».