Алина взяла вазу вместе с цветами, пошла на кухню, запихала цветы в мусорное ведро, вылила воду из вазы в раковину.

На двух стульях хочет усидеть?! Не выйдет! Она уедет с Тамарой в Москву, а сейчас сварит варенье из инжира. Кажется в холодильнике был лимон.

От этих мыслей ком, распирающий горло, исчез. Исчезло и желание напиться.

Уехать-правильное решение-подумала Алина и добавила в уме.-Не забирай свою благодать, Господи.

Картинки московской жизни. Женька.

* * *

По небу, расцвеченному северным сиянием, мчался в санях розовощёкий Санта-Клаус ."Дин-дон " весёлой рождественской песенкой звенели колокольчики на крутых шеях оленей. Северное сияние таяло, небо темнело. А потом на этом тёмном полотне стали проявляться звёздочки. Звёздочки сложились в цифры: ноль, пятёрка и снова два ноля. Сознание прояснялось и вскоре стало понятным: надрывается электронный будильник, негромкой музыкой вырывая из сна, а цифры-это время.

Где только Зина достала будильник с такой музыкой?– с лёгким недовольством-подумала Алина. Расставаться с приятной дрёмой даже даже под такую весёленькую музыку совсем не хотелось.

Она утопила кнопку будильника, свернулась в уютный калачик.

"Пять минут"-вспомнилась излюбленная фраза сына по утрам. Какое тёплое, мягкое одеяло. Оно так нежно обнимает тело. Тело млеет, цепенеет…

Так и опоздать недолго-с трудом вырвалась Алина из сонного забытья.

Подумать только, ей стали снится яркие, красочные сны. Впрочем, ей снятся не только красочные сны, но часто вертятся в уме детские стишки, песенки, сказки. Такое чувство, будто освобождённый от суетливых тревожных мыслей ум стал выдавать давно забытое, детское, радостное. Удивительная метаморфоза! Чудесное превращение! Столько лет бежать по замкнутому кругу и вдруг вырваться из него. Свободна как птица в полёте. Никому ничего не должна…Нынешнее состояние так похоже на счастье.

Неужели брак и в самом деле тиски?! Или он становится таковым где двое не любят друг друга?! Стас не ограничивал её свободы, не устраивал сцен ревности, не спрашивал куда деваются деньги. И всё равно давление существовало. Тиски фальши…

И если раньше она считала, что такая демократичность с его стороны от доброты, от мягкости характера, то теперь точно знала – она от равнодушия.

Вспомнился их последний разговор в то утро, когда он вернулся. Она сказала: "Я отпустила тебя к другой женщине без злобы, по доброму и обратно не звала, ты вернулся сам и снова продолжаешь врать, снова хочешь успеть и туда, и сюда. Но я стала другой и жить так больше не хочу. А путь, который ты выбрал, тупиковый и рано или поздно на тебя посыпятся камни. Ты их уже собрал на Небе." "-Небось не завалят-усмехнулся муж."

Откинув одеяло, Алина села. Ногами нащупала тапочки.

Как можно было так долго жить с этим самовлюблённым бараном?!– подумала она. Должно быть я спала живя…Или жила спящей.

Она поднялась и не включая свет ни в комнате, ни в коридоре пробралась на кухню. Прикрыла за собой дверь. Щёлкнула выключателем. Поставила чайник на огонь.

Потом юркнула в ванную. Такое, почти беззвучное перемещение по квартире имело свой смысл. Хозяйка квартиры и её трое-мал, мала, меньше-детей ещё спали. Не стоит нарываться на скандал. Квартиру в Москве найти не просто, особенно не дорогую. Почти месяц Алина названивала уехавшей в Москву сестре, которая искала ей здесь комнату. И только ближе к концу ноября нашлось что-то подходящее.

Алина выключила газ, заварила чай, сделала пару глотков, глянула в темноту за окном. На фасаде соседнего дома светились два окна на первом этаже и на четвёртом. Они светились так каждое утро. Скоро засветится то что с краю, на втором. Градусник, прикреплённый к раме показывал минус девятнадцать.

Алина зябко передёрнула плечами. Сегодня ещё холодней чем вчера. На ветках ели за окном сидела, нахохлившись, ворона. Чёрная бусинка её глаза то подёргивалась серой плёнкой века, то снова открывалась.

–На ель ворона взгромоздясь, позавтракать уж было собралась,– шопотом продикламировала Алина. Открыла крышку небольшой кастрюльки.

Завтракать в такую рань совсем не хотелось. Но в завтраке тоже был свой смысл. До работы добираться, по-хорошему, минут сорок. Силы нужны уже сейчас. А там, на месте, она может выпить чайку с коллегами по работе.

Так уговаривала себя Алина проглатывая почти не жуя слипшуюся в комок овсянку.

Аванс задерживали и приходилось сидеть на вынужденной диете. Но во всём неприятном, которое теперь с ней иногда случалось, она находила свои плюсы. Вот и сейчас подумалось, что джинсы, в которые она еле втискивалась дома, здесь стали надеваться молнееносно. Сколько диет было перепробавано ею раньше, памятуя: "растолстеешь-разлюблю". Всё тщетно, не худелось-хоть плачь. А здесь прошло чуть больше месяца и тело потеряло почти все жировые накопления.

Алина глянула на настенные часы. Обе стрелки выравнились в ровную вертикаль. Шесть часов-время выходить, а она ещё не одета! Ринувшись в комнату, быстро натянула на себя тёплые колготки, джинсы, свитер. Вспомнив о температуре за окном, стянула со стула шерстяную кофточку. Но, как нарочно, от неё оторвалась пуговица и закатилась под диван. Искать, а тем более пришивать её не было времени-в учереждении, где Алина работала, опоздания не допускались. Даже на пять минут.

В коридоре глянула на себя в зеркало и вдруг вспомнила: " Сто одёжек и все без застёжек- кто это?".