Восхождение Морна. Том 9
Мой отец уверен, что избавился от позора рода. Ну-ну.
Эти «безнадёжные» не слабые — их просто никто нормально не учил. А я полжизни натаскивал посредственностей до уровня чемпионов и вижу в каждом из них то, чего не видит никто. Включая их самих.
Так что спасибо, отец. Ты только что подарил мне целую академию голодных и злых подростков, которым совершенно нечего терять. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.
Глава 1
Свое наследие
В карете повисла гробовая тишина. Точнее, снаружи звуки оставались — стук копыт, скрип подвески, чьи-то голоса на улице. А вот внутри кареты кто-то на секунду выключил звук. Да и в моей голове тоже.
Но спустя мгновение эту самую тишину кое-кто очень нагло нарушил.
Гнедич закашлялся. Сначала тихо, в кулак, как будто просто поперхнулся слюной. Потом громче, уже с надрывом, согнувшись пополам и хватая воздух между приступами. Лицо у коменданта пошло пятнами — сначала шея, потом щёки, потом лоб, и в итоге всё это превратилось в равномерно багровую маску, на которой особенно ярко выделялись выпученные глаза.
Я его понимал. Бедолага всё это время сидел и наверняка прикидывал, какие именно бонусы ему перепадут с этого задания. Что-нибудь жирное по административной части — повышение, расширение полномочий, может, перевод в город посолиднее с приличным окладом и без всяких Мёртвых земель под боком. А как иначе? Архимаг лично заехал, обстановку обрисовывает, в курс дел вводит — значит, дело серьёзное. А за серьёзные дела и награды положены серьёзные.
А вместо ожидаемого пряника прилетело совсем другое. Должность вроде как остаётся, но теперь над ней поставят семнадцатилетнего пацана. И если задание будет выполнено, все лавры достанутся представителю Великого Рода — то есть мне. А самого Гнедича оставят сидеть на прежнем месте, в той же дыре, с теми же ежедневными головными болями и с тем же риском, что однажды из-за стены к ним заявится весёлая компания монстров и закусит комендантом прямо в его собственной резиденции.
Такое, конечно, случалось не часто. Но шансы были вполне реальные, и в Сечи это знал каждый, кто хоть раз в жизни уходил за стену.
По крайней мере, я был почти уверен, что в голове у коменданта сейчас крутится именно такая картина.
Громобой тем временем невозмутимо протянул руку, похлопал коменданта широкой ладонью по спине, потом достал из бокового кармана небольшую серебряную фляжку, отвинтил крышку и протянул Гнедичу.
— Глотни. Полегчает.
Гнедич, продолжая сипеть, принял фляжку дрожащими пальцами и сделал несколько жадных глотков. Откашлялся. Вытер губы тыльной стороной ладони. Цвет лица из багрового медленно пополз обратно в сторону нормального.
— П-простите, — наконец выдавил он. — Что-то в горло попало.
— Бывает, — спокойно согласился Громобой. Подождал, пока Гнедич окончательно отдышится, и повернулся ко мне. — Кстати, чтобы сразу снять возможные неловкости. Гнедич, разумеется, остаётся на своём посту и становится вашей правой рукой по административной части. Все эти бумаги, разрешения, отчётность в столицу, городские службы, налоги, гарнизонные дела — на нём. У человека за плечами двадцать лет опыта, и было бы откровенным расточительством отказываться от такого ресурса. Вы будете обсуждать с ним любые вопросы, касающиеся работы города, а он будет подсказывать вам, как и что делается по имперским правилам.
Архимаг сделал короткую паузу и, не поворачивая головы, добавил уже специально для коменданта:
— А если ваш тандем покажет хороший результат, господин комендант, я лично похлопочу о вашем переводе. Подальше от Мёртвых земель и поближе к столице. Думаю, после стольких лет верной службы вы это заслужили.
Гнедич издал какой-то странный звук — что-то среднее между всхлипом и сдавленным «ах». Глаза у него заблестели, плечи мелко затряслись, и он подался вперёд так стремительно, что я на секунду решил, будто он сейчас бросится Громобою в ноги. Но коменданту хватило приличия не падать на колени посреди кареты. Зато он схватил руку архимага обеими ладонями и явно собирался поднести её к губам.
Громобой одним коротким движением вернул руку обратно на колено и взглянул на Гнедича так, как смотрит хозяин на собаку, которая прыгнула на свежевыглаженный сюртук.
— Вы совсем обалдели? Держите себя в руках, иначе я передумаю.
Бедного коменданта снова накрыло. Лицо опять пошло пятнами, дыхание перехватило, и он торопливо отдёрнул руки, как будто это не он, а кто-то другой только что собирался целовать архимагу пальцы.
— П-простите, господин архимаг! Я… я просто… я не…
— Я понял, — оборвал его Громобой. — Сядьте ровно и дышите. У нас ещё много вопросов впереди.
Гнедич послушно вжался в спинку сиденья и принялся усердно дышать — медленно, глубоко, как будто впервые в жизни осваивал этот несложный процесс. Лицо постепенно возвращалось к нормальному цвету, но руки он на всякий случай сцепил в замок на коленях. Чтобы, видимо, у этих самых рук больше не возникало никаких самостоятельных идей.
Я мысленно хмыкнул. У бедолаги за эти несколько минут, наверное, раз пять вся жизнь перед глазами пролетела. Сначала надежда на повышение, потом ледяной душ — должность остаётся, но над тобой ставят пацана. Потом облегчение и эйфория от возможной награды. И, наконец, ужас от того, что в порыве этой самой эйфории он чуть не наделал глупостей, за которые его могли бы лишить вообще всего и сразу.
Впрочем, винить его за это я не собирался. Гнедич — мужик умный и изворотливый, иначе он бы столько лет на этой должности не просидел. Просто сложно сохранять холодную голову, когда у тебя в карете сидит архимаг, способный одной своей фразой решить всю твою дальнейшую судьбу.
И, если разобраться, такой Гнедич мне был как раз удобен. Опытный, осторожный, прекрасно знающий, кто где что подписывает, у кого какие связи в городе и кому надо вовремя занести, чтобы дело шло гладко. Плюс ко всему — в случае, если я приму это предложение, исчезала необходимость платить ему процент за всё то, о чём мы с ним договаривались по торговой части. Теперь вся эта работа автоматически становилась его прямой обязанностью.