Шрифт:
Мышцы внизу моего живота сжимаются. Как можно быть настолько заведенной уже сейчас?
— Да, — выдыхаю я. — Мне нравится, какие они большие и сильные.
— Хочешь, открою тебе секрет? — шепчет он мне на ухо. Его голос больше не игривый, а насыщенный жаром. — Эти руки умеют доставлять удовольствие. Показать?
Стоит мне, возможно слишком отчаянно, сказать «да», как они скользят с талии к бокам. Выше, выше… и он останавливается.
— Можно? — спрашивает он.
Я киваю — в горле так пересохло, что говорить невозможно.
— Ты уверена? — настаивает он.
Я не отвечаю. Вместо этого накрываю его ладони своими и медленно, нерешительно направляю их, пока они не оказываются на моей груди. Трэвис шумно втягивает воздух, глядя на нее, и внезапная волна уверенности пронизывает меня целиком. Это я вызываю у него такую реакцию.
— Черт, малышка, — глухо рычит он. Выпуклость в его джинсах становится еще заметнее, когда он шевелится подо мной. — Нельзя так со мной.
Я снова двигаюсь, наблюдая, как его ладони обхватывают меня. Бережно, словно он хочет насладиться каждым прикосновением.
— Трэвис, — выдыхаю я, когда больше не могу терпеть. — Сними это.
Он поднимает глаза и встречается со мной взглядом.
— Ты уверена?
— Да. Я хочу чувствовать тебя кожей к коже.
Он ругается себе под нос.
Мои пальцы действуют торопливо, я помогаю ему снять с меня свитер, потом футболку под ним, и остаюсь только в лифчике. Трэвис опять ругается тихо, прежде чем склоняется и прижимается губами к ложбинке между моей грудью. Его поцелуи открытым ртом по обнаженной коже заставляют меня задыхаться и умолять.
Даже в разгаре желания я умудряюсь его дразнить — медленно, мучительно стягиваю бретельки лифчика с плеч, еще чуть-чуть, пока соски остаются прикрытыми. Он рычит — почти звериный звук, от которого мне хочется рассмеяться, но смех обрывается, когда он резко стягивает лифчик до конца и втягивает один из моих сосков в рот.
Я резко втягиваю воздух. Сначала ощущение кажется странным, но очень быстро становится мучительно приятным. Его стоны смешиваются с моими тихими всхлипами, когда он переключается с одного соска на другой, уделяя обоим одинаково жадное внимание.
Мои руки цепляются за подол его футболки — отчаянно хочется сорвать ее и почувствовать его кожу. Он подчиняется, отстраняясь ровно настолько, чтобы обнажиться до пояса, а затем снова возвращается к моей коже.
Я без стыда провожу руками по его впечатляющему торсу, по теплым, жестким линиям груди, которые вижу впервые.
— Я схожу с ума. Мне так нужен ты, — признаюсь я.
Он рычит, зарываясь лицом мне в шею.
— Ты уже мокрая для меня?
Сердце колотится как бешеное. Со мной никто никогда так не говорил — и я никак не ожидала, что эти слова вспыхнут во мне огнем.
— Да, — шепчу я.
— Можно я почувствую?
Я киваю.
— Скажи словами, милая.
— Да, — мой голос наполнен жаром. — Прикоснись ко мне, Трэвис. Пожалуйста.
С его горла срывается довольный стон.
— Вот это моя девочка.
Одним быстрым движением он укладывает меня на кровать. Трэвис нависает надо мной, и от вида его обнаженной груди, такой внушительной, у меня сами собой тянутся к ней руки. Под пальцами — твердая, покрытая волосами кожа, и это самый горячий образ, какой я когда-либо видела. Он.
Не говоря ни слова, он берется за край моих легинсов и стягивает их вниз. Его взгляд не отрывается от моего лица — он ищет хотя бы намек на то, что ему стоит остановиться. И я люблю его за это. Но остановка — последнее, о чем я сейчас думаю.
Выругавшись себе под нос, когда видит мое наполовину обнаженное тело перед собой, он наклоняется и целует мой живот. Потом еще ниже.
— Тебя когда-нибудь уже трогали раньше? — хрипло спрашивает он.
Я качаю головой, и он бормочет:
— Черт возьми.
Нервы скручиваются в тугой узел в животе.
— Это для тебя проблема?
— Совсем нет, — срывающимся голосом отвечает он. — Я просто изо всех сил стараюсь не кончить в штаны, как чертов подросток, от одной мысли, что буду первым и последним мужчиной, который тебя коснется.
От его слов я выгибаюсь, отчаянно нуждаясь в нем, и с моих губ срывается тяжелый выдох. Как всегда, Трэвис дает мне именно то, что нужно.
Я не смогла бы сдержать стон, даже если бы попыталась, когда его палец ласкает мой прикрытый центр. Прикосновение едва ощутимое, почти незаметное и все же его достаточно, чтобы во мне вспыхнуло пламя.