Спиной она ощущала, как бешено бьётся его сердце. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а тепло его ладони на талии разливалось по телу волной жара. Дыхание Ардэна щекотало её шею, и на миг ей показалось, что он склонил голову — и едва ощутимое касание губ коснулось её виска.

Время остановилось.

Только музыка, только свет, только они — двое в танце, где каждое движение было шагом к чему-то большему.

— Анна, ты здесь? — раздался звонкий голос Нины, разорвав хрупкую тишину, ещё хранившую отголоски их танца.

Ардэн разомкнул руки. Анна резко отстранилась, словно очнувшись от наваждения. Мелодия Чоксо оборвалась — дудочка замолчала так же внезапно, как и зазвучала.

Анна обернулась к стражу, но тот, лишь коротко поклонившись, уже шагал прочь. Навстречу ему двигалась Нина. Она приветливо улыбнулась старому другу, но Ардэн даже не повернул головы в её сторону. Наложница притормозила, удивлённо приподняв брови. Встретившись взглядом с невозмутимым Абби, она лишь пожала плечами и продолжила путь.

— Анна, там привезли твой наряд, — повторила Нина, приблизившись.

Но избранная всё ещё смотрела туда, где скрылся Ардэн. Его фигура растворилась среди деревьев, оставив после себя лишь неясный след в закатном мареве.

Нина, заметив, что её слова остались без ответа, деликатно кашлянула. Анна наконец перевела взгляд на подругу. В глазах Нины читалось сочувствие, а на губах дрожала печальная улыбка.

Анна хмуро поджала губы и молча направилась к Чоксо. Протягивая ему кинжалы, она наткнулась на его странный, пронизывающий взгляд.

— Что? — резко бросила она, не сдержав раздражения.

— Белый женщин не знать, чего хотеть, — изрёк вакхалиец, и в его голосе прозвучала не осуждающая нотка, а скорее усталое понимание.

— Я хочу мести, Чоксо, — твёрдо ответила Анна, и в её глазах вспыхнул холодный огонь.

***

— Ты уверена? — неуверенно протянула Нина, разглядывая Анну с нескрываемым беспокойством.

— Да. Ферухе, — Анна обернулась к своей помощнице, — ты приготовила то, о чём я просила?

— Да, госпожа, — с тёплой улыбкой ответила Ферухе.

Анна благодарно кивнула и в последний раз взглянула в зеркало.

Наряд был готов.

Чёрный костюм — лаконичный топ и лёгкая юбка с дерзкими разрезами до самых бёдер — облегал фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Вышитый бисером узор на лифе и поясе юбки переливался и искрился при малейшем движении, притягивая взгляды. Это было смело, необычно, почти вызывающе — сочетание изящества и дерзости, которое могло либо покорить, либо шокировать.

Нина не могла не признать: Анна выглядела невероятно. Но в глубине души наложницу терзали сомнения. Никто прежде не осмеливался выйти в подобном наряде. Как отреагирует публика? Что скажут старейшины? Какие слухи поползут по дворцу после праздника?

Она знала толк в нарядах, понимала, как одежда может говорить без слов. Но этот костюм… Он был не просто одеждой. Он был заявлением.

И Нина не могла решить — восхищаться или бояться за подругу.

Анна сменила одежду. Ферухе, ловко подхватив вещи, скользнула к двери — ей предстояло завершить последние приготовления. В комнате осталась лишь Нина, полулежавшая на софе с кубком вина в руке. Она неспешно допивала напиток, наблюдая за подругой.

Анна, чувствуя, как накатила усталость, опустилась рядом. Нина тут же протянула ей наполненный кубок.

«Уже завтра всё решится», — пронеслось в голове Анны.

Они вложили в это дело все силы. Каждый из них выложился без остатка. Теперь оставалось лишь молиться — и ждать.

— Как ты думаешь, он готов? — нарушила тишину Нина после долгой паузы.

— Я не знаю, — честно ответила Анна.

В комнате вновь воцарилась тишина. Чоксо, словно молчаливая тень, застыл у окна, его силуэт сливался с наступающими сумерками. Нина задумчиво поглаживала край подушки на коленях. Анна, не выдержав, прилегла, прикрыв глаза.

Где-то в глубине дворца ударил колокол — протяжный, гулкий звук возвестил о наступлении часа вечерней молитвы. Солнце почти скрылось за горизонтом, и на дворец Повелителя Аркахаллы медленно опускалась ночь, окутывая всё бархатной тьмой.

— Мензин Одаш, — раздался из-за дверей голос Ферухе.

Анна и Нина мгновенно поднялись, склонив головы в почтительном приветствии. Одаш переступил порог — его осанка была прямой, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он кивнул Нине и Чоксо; те, не поднимая взглядов, тихо вышли, оставив Анну наедине с господином.