Шрифт:
— Вкус… непонятный… — Дуня не хотела обидеть заботливую Звездочку, но чай показался ей очень неприятным, сильно отдающим кислятиной.
— Копорское крошево и кисло, и дешево, — хохотнул Поликарп Иваныч и удостоился укоризненного взгляда кикиморы.
— Ты пей, хозяюшка, — Марыська весело взблеснула зубами. — Через этот чай энергия полнится! Ум проясняется! Дух укрепляется!
— Давай тогда за компанию с тобой! — нашлась Дуня и отлила немного в пустой стакан, пододвинула его хитрой козе.
Все засмеялись, и мышуха первая сунулась попробовать заварку и тут же расплевалась. За ней к стакану приложился и домовой и крякнул в бороду, передернувшись от крепости напитка.
— Ну и отрава! — зажмурился Хавроний, и Марыська зыркнула на него сердито да принялась успокаивать расстроенную Звездочку.
Дуня тоже хотела присоединиться к ней, пробормотала что-то утешительное и раззевалась.
— Спать пойду. Всем доброй ночи, — она потянулась устало и поднялась из-за стола.
— Какая уж ночь. Время на утро пошло. — вздохнула кикимора. — Расчесать тебе волосы, хозяюшка?
— Спасибо. Я и без того засну.
— А я все же расчешу. Мало ли кто в волосах запутался.
— Да я же ритуал провела, огню все передала.
— На всякий случай. Лишним не будет.
Когда Дуня легла, Звездочка пристроилась рядом с кроватью, медленно стала расчесывать пряди и шепотом жаловаться на домового.
— Чего ему не та? А, хозяюшка? Я для него и вкусного кусочка всегда припасу, и словом добрым поддержу, и с печкой подмогну если нужно. А он про Палашку Панасовны все вспоминает. Мол, таких как та была — больше нету.
— Палашку? Такую не знаю… — сонно протянула Дуня.
— Так нет ее давно. До тебя еще Кулька в болото завела да там и бросила.
— Почему?
— От зависти. К себе Палашку переманить хотела, а та от Панасовны никуда! Вот Куля и завела. Все ж таки правильно ты с ней поступила. Поделом за все! Народ тебя еще благодарить станет. Вот посмотришь.
Дуня слушала воркотню кикиморы и спала, спала…
Ей привиделась незнакомая Палашка, русалкой качающаяся на ветвях ивы. Потом Виринейка, сидящая посреди болота на кочке. Она повернулась к Дуне и ухмыльнулась знакомо, совсем как бабка Агапа. А потом посоветовала:
— Ты Кульку на санях до места отправь. Бисей припряги и пусть везут. А до того младенца сама не забирай — поручи это Кульке. Чтобы на тебя прежде всех не глянул!
— Бисей? В сани? — подхватилась Дуня, усаживаясь на кровати. — А где…
В доме было тихо. Лишь под полом ворошились мыши да тоненько посапывал чайник на печи. Робкие солнечные лучи золотили оконную наледь. И Звездочка бесшумно сновала по кухне — торопилась приготовить к завтраку вкусное.
Это был сон! — сообразила Дуня и шепнула неслышно. — Спасибо за совет, баба Агапа. Так и поступлю.
Сразу после аппетитного Звездочкиного омлета Дуня в сопровождении Марыськи отправилась за бабкой Кулей.
Та не хотела их впускать — пришлось заставить ее открыть дверь.
— Зачем явилась? Чего надо? Когда отстанешь от меня, проклятая? — прихватив себя за растрепанные волосы, бабка принялась раскачиваться по сторонам. — За что мне такая напасть? За что такое соседство??
— Собирайтесь! — Дуня проигнорировала ее причитания. — В баню сейчас пойдём.
— В баню-ю-ю?? Не пойду! И не мечтай даже!! — заверещала было Куля, но под пристальным взглядом осеклась и послушно начала натягивать поверх халата вязанный жилет в заплатах, потом набросила старую шаль и траченую молью шубу.
— Приготовь ей сундук с одеждой, — Дуня подтолкнула ногой лежащий у печки платок Антохи, обращаясь к затаившемуся там бесу. — С запасом собери. Чтобы надолго хватило. И перекусить чего-нибудь в дорогу.
— В какую еще дорогу? В какую дорогу-у-у?? — провыла Куля, натягивая стоптанные валенки.
— В дальнюю, бабка Куля. Повезете в Заовражье младенца. Будете ему нянькой.
— Что? — выдохнула Куля. — Я? Нянькой?? Никогда! Не заставишь!..
— Будет так, как я сказала. — отрезала Дуня, запретив себе жалеть бабку. — Все уже решено.
— А я рада! Рада! Рада! — активизировалась молчащая до этого икотка. — Там весело! Весело! Весело будет! С бисями попрыгаем! Поскачем!!
— Нннет!!! — Куля схватила себя за горло, пытаясь унять разошедшуюся подсадную, а та знай продолжала выкрикивать свое: «Рада! Рада! Рада! И пусть!!!»
— Ляльку отвезешь да там и останешься! — не сдержавшись, позлорадствовала Марыська. — Станешь Домне прислуживать да Агапины приказы исполнять. На два дома-а-а-а работать! И квартирантка с тобой на пару!