Шрифт:
— А я снега наберу. — Звездочка загремела пустым ведром. — Для настоя особенная вода понадобится. Из топленого снега.
— Ефилия же под снегом растет. — разъяснила Дуне Марыська. — Потому и настой на нем делают. Сейчас яичек откушаешь и за работу. — и зачастила. — Яички свежие. От несушки. В печи запекли. К ним маслице и свежий хлеб. Я, хозяюшка, еще и курочку у метелочки испросила. От нее и яички.
— А на третье что заказала?
— На третье-то? На третье — сурпризу!
— Тоже мне сурприза — новые валенки. Нашла чем удивить! — мышуха слетела на стол, отщипнула от отдыхающей под полотенцем буханки кусочек, вгрызлась в хрустящую душистую корочку.
— Очень даже нашла! — Марыська ловко смела нарушительницу со стола. — Не лезь наперед хозяюшки! Знай свое место! А валенки в хозяйстве пригодятся. Вон, морозы какие стоят.
Пока Дуня ела, Марыська делилась новостями.
— Сплетницы-старухи разнесли по деревне, что Куля боится из дома нос показать, почернелая и онемелая сидит на печи сычихой. Хорошо ты, матушка, её турнула с трубы! Давно пора прищучить злыдню!
— После Аглаи зайду к ним с внучкой. Посмотрю, чем можно помочь. Все-таки старый человек.
— Твоё дело, хозяюшка. А только я б на твоем месте помогать не стала бы. Одни пакостничества от Кульки всем шли. Пусть теперь ответку получает. Ты лучше послушай вот что. Луна теперь успокоилась. Вон глазком с неба посматривает. — Марыська ткнулась лбом в стекло. — То и хорошо. Как настой приготовишь — оставишь доходить до утра. А сама в баньку. Новое имя выбирать. Пора уже, хозяюшка. Оберечься тебе нужно. А то и вражину нажить успела. И лешак на тебя запал. В полночь, значит, и пойдешь. В самое переходное время.
— И что я там буду делать?
— Дак париться. Звездочка гостинец для банных соберет. Чтоб на совесть тебя пропарили. И никого сторонних не пустили. Сейчас повадятся кому не лень — время то особенное. Зима-а-а.
Грохнула дверь. Звездочка вбежала без ведра. Прижимая к груди какую-то тряпку. Глаза ее сделались огромные от страха.
— Эко тебя перекосоротило! — нахмурилась Марыська. — Чего в свертке упрятано?
— Упрятано. Вот. Под крылечком лежало. Я снега черпнула, а в нем подкидыш! — кикимора развернула на полу успевшую повлажнеть тряпицу и продемонстрировала всем темную, в пятнах плесени, странную скрутку из соломы.
Глава 16
— Это подклад? — Дуня с интересом склонилась над завязанным в узел пучком. Страха не было — только одно любопытство.
— Можно и так сказать. На солому частенько болячки сводят. Но тут другое… — Марыська зачем-то понюхала Звездочкину находку и покивала сама себе. — Точно другое, хозяюшка. С умыслом подкинуто. Это да. Узел вроде закрепа. Опасная вещь. В руки возьмешь — договор примешь. Вроде как согласие дашь на умысел подкинувшего.
— Кулина работа?
— Нет, хозяюшка. Не для тебя этот подарочек приготовлен. Сюда уж после попал.
— Любишь ты говорить загадками! — кикимора продолжала меленько трястись от переживаний. — Избавиться от соломы нужно! Может, в печь забросим? Или в колодце утопим?
— Чегой-то в колодце? Зачем воду портить? И сжигать не станем. А вернем той, для кого она предназначена.
— И для кого же эта солома, Марыся?
— А ты сама определи, хозяюшка. Через стекло погляди и узнаешь.
— Ладно. Посмотрю. — Дуня вытащила из сундучка волшебное стекло, навела его на солому и ничего не увидела.
— Другой стороной поверни, хозяюшка. — Марыська нетерпеливо вздохнула.
Дуня повернула и присвистнула, увидев не соломенный узел на ткани, а искаженное страхом лицо бабы Кулиной внучки. Голубые ее глаза посерели. Кожа покрылась красными пятнами. Рот некрасиво приоткрылся.
Видение продержалось всего секунду, но этого оказалось достаточно.
— Она. Как я и думала. Она! — удовлетворенно взмекнула коза. — Девка, конечно, красивая. Вот Домна Адамовна её сыночку и приглядела. Куля то теперь не в силе, защита на доме слабая. Вот Адамовна и воспользовалася моментом!
— Адамовна?! — всплеснула руками Звездочка. — Не из Перги?
— Оттуда. — покивала Марыська и пояснила для Дуни. — За Гнилушей рекой деревенька Перга. А рядом — Подовражье. Нехорошее сюда из тех мест тянется. И живут там… не к ночи будут помянуты… Тьфу!
— Я когда еще в услужении у Аглаи ходила — слыхала разговор. Староста Аглае рассказывал про Домну-то Адамовну и ее сынка! А Аглая еще смеялась и говорила, что придумки.
— Аглайка скажет! Больше ее слушай. — фыркнула Марыська. — Домна Адамовна, хозяюшка, названная мать того соломенного пугала, что по полям рыщет и девок душит! Все невесту себе никак не найдет! Увидит какую и сгребет в объятия, ка-а-ак сожмет на радостях! А из девок и дух вон! Он хоть соломенный, а силищей не обделен! Вот девки и ломаются как куклы. Лица у бедных синющие становятся, а в зубах солома зажата! — Марыська выдержала эффектную паузу и уже спокойнее продолжила. — Про это мне прежняя хозяйка сказывала. Так ругалась на Домну-то! Так сердилась! Даже в доме ей отказала. Велела к нам носа не казать! А ведь в родстве с ней состоит. Домна Адамовна ей тётка родная! Да… Хозяйка-то бывшая говорила, что к старости Домна совсем повихнулась! А потом и сама… тоже… в вештицу обратилася… Что на роду написано — того не обойти…