Шрифт:
И банник прогудел вслед за ней:
— Хорошо!
— Соломины что примяла на три части дели! Две на руки пойдут, а третья на косу.
— Разве у ляльки должна быть коса? — Дуня слизнула пот с губы.
— Делай что велено! Руки тоже в косицы сплети. А по низу сделай перевязки.
— Ладно. Как скажете…
Дуне хотелось скорее покончить с обрядом и она послушно заплела солому в косички и перевязала кукле руки.
— Теперь раздели низ пучка напополам и каждую перехвати по низу. То будут ноги.
Сказано — сделано.
Дуня выполнила и это.
— Хорошо! — снова похвалила баенница. — Теперь — очередь сердца. Вкладывай в нее что должна.
— Сейчас! — Дуня вытащила из корзинки мохнатую как гусеничка зеленую осиновую сережку. Подержала в ладонях, мысленно попросила не подвести.
— Подчипляй соломины на груди мизинцем да клади сердце в прореху, — подсказал уже банник.
— Да…
Дуня вздохнула поглубже, решаясь. Настала пора воплотить задуманное. Она никому не сказала о том, что собирается сделать, и теперь засомневалась — правильно ли поступает?
— Чего застыла? — баенница не дала Дуне времени на размышление, заворчала недовольно, чтобы поскорее довела дело до конца.
И Дуня заторопилась — вынула из кармана прядь Кулиных волос, обернула ее вокруг осиновой сережки и все вместе вложила в грудь соломенной ляльки.
Сразу же на ум пришли слова заговора, и она принялась нашептывать:
— Сотворяю я ляльку в жару да в пару, как идет из каменки жар, из дымника пар, из сеней дым, так бы и лялька ходила до здравствовала, добро и радость всем несла! Ни уроками, ни призором, ни озевом, ни оговором и никакой скорбью не оделяла! Чтобы сердце осиновое неустанно билось-постукивало, а через прядь волос связь с… родительницей тянулась и крепла!
Слова сами приходили на ум, словно существовавшая когда-то баенная бабушка и правда давала подсказку. И только последнюю фразу про родительницу Дуня добавила уже от себя.
Она повторила заговор несколько раз, а потом обернула куклу в прихваченную из дома распашонку и, как было велено, набросила ей на голову платочек.
— На полок теперь снеси и оставь до утра. — проскрипел банник.
— К утру дозреет. Тогда и заберешь. — прошипела баенница.
Дуня положила самоделку куда велели и, не поднимая глаз, поклонилась банным духам.
— Спасибо вам за помощь и подсказки! Утром сочтемся.
— Сочтемся… Уж не забудь… — зашипело от каменки.
И следом повалил тяжёлый густой пар.
— Не забудем! — Марыська подскочила к Дуне и подтолкнула ее к дверям. — Пошли скорее, хозяюшка. Теперь им работа. До кондиции доводить ляльку начнут. Они в этом доки!
До дома коза помалкивала, но, когда переступили порог, принялась восторженно нахваливать Дуню, особенно радуясь ее придумке с Кулиными волосами.
— Ловко ты с родительницей порешила! Быть теперь Кульке в роли няньки! Поживет при Домне и Агапе! Так ей и надо, зловредине!
— Что порешила? Что придумала? — в нетерпении загалдели остальные, и Марыська принялась пересказывать все то, что произошло в баньке.
Дуня же прошла к печке — проводить ставшее привычным очищение.
— И правильно! И хорошо! — одобрительно гудел впечатленный Дуниной задумкой Поликарп Иваныч. — Туда ей и дорога! Пускай в Заовражье поживет! С соломенной лялькой потетешкается! И курицу-дурицу обиходит. Вспомнит небось про внучку-то.
— И сама уйдёт. И икотку с собой заберет, — пробормотала кикимора, покачивая головой. — Как хорошо ты все продумала, хозяюшка! Ляльку ведь надо к месту доставить. А теперь этим Куля займется. Не придется тебе снова в те края полететь, а нам переживать — как бы не случилось чего.
— Мне немного не по себе, — призналась Дуня. — Неправильно, нехорошо распоряжаться жизнью другого человека.
— Не жалей её! Что ты, хозяюшка! Куля столько зла всем причинила! И соломенного жениха через болотную свечу сюда подманила, на тебя нацеливала — недаром же во снах являлся! От того и про её Виолку Домна прознала. И захотела себе в невестки забрать. А Куля и на внучку наплевала. Бессердечная бабка!
— Откуда у старосты бесы? — невпопад поинтересовалась Дуня.
— Э, хозяюшка! У него этими бесами весь чердак забит! Понатаскал за годы. Он, как и дед, на всякий хлам очень падок. Чуть что увидит бесхозное — сразу в дом. А на такие вещицы ведь много чего плохо выводят. А ведьмы и помощников опостылевших подкидывают, чтобы, значит, кто другой по незнанию забрал. Вот Антоха всяких к себе и перетаскал. Попробуй теперь, избавься.
— Он специально платки подбрасывает?
— Может и так. А может — от рассеянности. Бесы ведь везде у него. Будет Аглайке очередная забота. Если сладится все у них, конечно.
— Нам еще повезло с Хлопотушей. — Звездочка налила Дуне горячего чая. — Выпей, хозяюшка. Это копорка. Нашлось немного в старых запасах. Только для тебя заварила.
— Копорка? — удивилась Дуня новому слову.
— Ага. Иначе Иван-чай. Очень полезное питиё. Он правда пересушен маленько, рассыпался в порошок. Но свойства свои сохранил.