— Ну его на фиг!

— Правильное решение! — на этот раз на лице Макарыча не было ни тени усмешки. — Не стоит плодить лишние сущности.

— Да ты философ, Макарыч, — заметил на ходу Барков. Они шли, не торопясь, задавая такой темп всему подразделению. Хотя по солдатам было видно, что они с удовольствием прибавили бы, лишь бы быстрее покинуть это негостеприимное место.

— Торопиться не надо, — словно угадывая мысли майора, едва слышно заметил лесник. — Мы ж его не боимся, верно? Он, хоть и безобидный, но хулиганистый. Затянет одного-двоих в трясину. Доставай их потом. А Никодиму потеха…

— Понятно, — кивнул Барков. — Как здесь у вас всё… непросто.

— Как раз, очень просто, — возразил лесник. — Идешь в лес, возьми краюху хлеба, пару конфет. Положи угощение на пенек лесному хозяину. Вот Никодим, тот белый хлеб предпочитает. Я уже говорил, с водяником договориться практически невозможно. Можно только его напугать. Например, горсть могильной земли в омут кинуть. Но это отдельная история.

Барков даже стал дышать тише, боясь упустить что-нибудь эдакое, интересное.

Взвод вышел на берег. Лесник с майором остановились, дожидаясь Игонина. Барков скомандовал солдатам:

— Вперед, вперед! Вдоль берега наверх.

Игонин сошел с дороги последним. Барков окинул болото взглядом. Ему почудилось, что посреди ряски вдруг всплыл небольшой островок, сверкнули два глаза. Майор мигнул, островок исчез. Макарыч усмехнулся:

— Пошли, майор. Народ заждался.

— Товарищ майор, — сказал старлей. — На острове древний сруб какой-то стоял. Уже обвалился, бревна в землю ушли. Старообрядцы, наверное, жили. От властей прятались.

— Не старообрядцы, — поправил его Макарыч. — Знахарь там жил. Еще в прошлом веке. Народ так говорит, бабки старые.

Наверху их уже ждал «Камаз», в котором прибыл Самарин с десятком солдат. Зампотех дожидаться их не стал. Увидев цепочку выходящих из леса солдат, поинтересовался, мол, все живы-здоровы, и, получив утвердительный ответ, укатил на «техничке» в лагерь.

— Грузимся, грузимся! — командовал Самарин.

— Ну, что, поможешь с техникой? — спросил Барков. — Я-то ладно, с меня всего лишь погоны снимут. А вот ребята в тюрьму пойдут.

— Макарыч, — в разговор влез Мирошкин. — Помоги, а? Пожалуйста!

— Я поговорю, — уклончиво ответил лесник.

Глава 47

Встречи-расставания, сюрпризы

Гостей я решил в свой городок не пускать. Макарыч — это одно, он свой. Но ведь с ним приедет командир этой самой учебной роты, и наверняка не один. С такими надо ухо держать востро. А зная, зачем они сюда прибыли, так вдвойне.

К их приезду я соорудил столик и две скамейки метрах в пятидесяти от ограды-частокола, уже почти незаметного в зарослях сирени, колючей акации и шиповника. Привез и водрузил на стол самовар, чашки, сахарницу, вазу с конфетами. Появившийся Силантий Еремеевич одобрительно кивнул на мои приготовления, по-хозяйски уселся за стол.

Ради гостей он даже приоделся: надел новую кепку, которую я раньше никогда у него не видел, серую домотканую рубашку-косоворотку с отороченной мехом жилеткой, синие в черную полоску шаровары и красные кожаные сапожки. Мне показалось, что он даже немного укоротил бороду.

— Ты прям как жениться собрался, Еремеич! — шутливо заметил я, на что лесовик обиженно фыркнул.

Гости приехали в половине одиннадцатого на двух «уазиках». Самовар закипал уже дважды за это время, пришлось кипятить еще, в третий раз.

Из первого вылезли Макарыч с незнакомым мне типом в штатском, из другого два офицера в полевой форме — майор и капитан.

— Ты зачем с собой такую прорву народа притащил? — совершенно недружелюбно поинтересовался Еремеич. Он вдруг неожиданно подрос, став ростом с меня, уже мало напоминая добренького старичка-лесовичка.

Макарыч пожал плечами:

— Еремеич! Ты ж не оговаривал число гостей. Здесь, вон, — лесник повернулся в сторону майора и капитана, — самый главный, как ты и хотел, командир майор Барков со своим заместителем капитаном Березняком. А это наш, — он ткнул рукой в штатского, — начальник райотдела КГБ Сергей Витальевич Мирошкин. Хотел вот лично с тобой познакомиться.

Еремеич презрительно фыркнул:

— Пф! Нужен он мне, как собаке пятая нога!

— Не надо ругаться, уважаемый Силантий Еремеевич! — широко улыбнулся Мирошкин. — Я очень рад с вами познакомиться. А это от меня. Возьмите, не побрезгуйте!