— Ты привёл в наш дом врагов, Василий Макарович. Не ходи больше в лес! Не для тебя он теперь!

Лесник не сказал в ответ ни слова, отвернулся, опустив плечи и склонив голову, побрел к машине.

БМП, а следом за ней два «уазика» поехали по дороге прочь. Они очень спешили.

Пистолет замполита, из которого он, как оказалось, стрелял сначала в меня, а потом в Кузьку, остался лежать в траве. Я его поднял, решив забрать себе, как трофей.

Глава 48

Есть ли жизнь после учений?

Ситуация вроде разрулилась. Пару дней я жил спокойно, практически в своё удовольствие, занимаясь чисто магическими делами: подпиткой дубовых росточков, что притащил мне Еремеич да учебой.

Сразу же после возвращения домой я усыпил Кузьку, вытащил из него две пистолетных пули, залечил раны, разбудил. Обычная собака такие ранения точно не пережила бы. Но Кузька обычным псом давно уже не был: и мышечная масса выросла, да и подрос он, вымахав выше моего пояса. Про ум и сообразительность я уже не говорю. Одна пуля застряла в ребрах, вторая у позвоночника. Через пятнадцать минут после их извлечения Кузька уже радостно прыгал и требовал вкусняшек.

Еремеич вечером этого же дня поведал мне, что солдатики в тот день свернули лагерь и уехали в обозначенное им время. Уложились, так сказать. Тут лесной хозяин прервал свой рассказ и долго смеялся: оказалась, что исключительно в воспитательных целях, он отправил двоих леших, которые просто постояли поблизости до самого отъезда военных. Стоит ли упоминать, что сворачивание лагеря наверняка побило все рекорды?

Кроме этого, военные оставили ту самую пищаль, которую лесной хозяин в шутку вручил механику-водителю.

Мне немного было жаль Макарыча, который вдруг ни с того, ни с сего пошел на поводу у незадачливых вояк. Всё-таки мы достаточно долго были дружны, помогали друг другу, а тут одним махом как-то всё пошло наперекосяк.

Ситуацию немного прояснил допрос души замполита капитана Березняка, которого задрал, защищая меня, Кузьма. Оказалось, что действовал замполит без ведома своего командира, майора Баркова.

Вообще-то изначально планировалось уговорить меня посетить лагерь, чтобы подлечить солдат. А уже во время лечения попытаться усыпить и провести захват. Макарыч при этом использовался втёмную. При этом еще и оказалось, что уговорить меня приехать его просил военврач Тетерин, владевший гипнозом. Вот Макарыч на это и повёлся! Тут же мелькнула мысль, что надо было изготовить Макарычу амулет «каменной кожи» с элементами защиты от магии Разума. У maman, Альбины и Светки такие были. Права поговорка «Умная мысля всегда приходит опосля!». Тогда б точно ничего этого не случилось бы.

Начальник местного отдела КГБ Мирошкин про этот план знал, но участвовать отказался, несмотря на приказ своего начальника.

Приказ замполиту на моё устранение при любых условиях, то есть и в случае моего захвата, и в случае неудачи, отдал некий подполковник, сотрудник нашего советского ГРУ, которого Березняк знал под псевдонимом Вольф. И вообще, замполит, оказалось, был его агентом. Свой приказ Вольф мотивировал тем, что моя смерть предотвратит возможное излечение и оздоровление некоторых высших партийных чиновников. Увы, более конкретную информацию и про Вольфа, и про партийных чиновников душа замполита сообщить не смогла.

Я поделился информацией с Еремеичем, особенно в части касающейся лесника. Дескать, не по своей он воле действовал, а по принуждению. К сожалению, Еремеич только отмахнулся и Макарыча прощать отказался.

Этой историей я поделился на следующий день с Селифаном. В ответ оборотень вздохнул и развел руками.

— Месяц-другой пройдет, лесовик подобреет, — выразил он своё мнение. — Отойдет. А, может, и не отойдёт. Кто его знает? В любом случае у него с колдуном отношения иные, чем с тобой. Они всегда друг друга недолюбливали. Василь Макарыч по жизни больше людей защищал, а Силантий Еремеевич — лес, живность всякую, да и нечисть свою. Ему люди…

Селифан махнул рукой.

— Жалко, конечно, лесника, — Селифан поморщился. — И с работой ему теперь не ахти…

— Так разве он не уволился? — удивился я.

— Уговорили его остаться, пока сменщика не найдут.

Яков Семенович Шейман мне позвонил через пару дней:

— Уважаемый товарищ (мы договорились, что не будем называть имен, общаясь по телефону)! Фирменный скорый поезд «Белая акация» № 36 по маршруту «Москва-Одесса», вагон 6, купе 3. Отправление из Москвы в 9.20 27 августа. Ближайшая остановка станция Сухиничи-Главные Калужской области. Повторить?

— Не стоит, коллега, — ответил я. — Большое спасибо.

Я положил трубку на рычаги, прерывая соединение. В запасе у меня было четыре дня.

Даже в фирменном поезде «Москва-Одесса» не оказалось купе класса «люкс». Скрепя сердце и мысленно ругаясь на капризного колдуна, английский аристократ и мультимиллионер лорд Алекс Грэхэм Клайд, третий герцог Виндзор, ехал в обычном купейном вагоне, в купе, рассчитанном на четверых пассажиров. По его указанию помощник Гарольд Харкинс выкупил все места в этом купе, чтобы никто по пути не досаждал капризному аристократу. Сам Харкинс вместе с Амалией и Флорой ехал в соседнем купе, также выкупив еще одно свободное место.