Я нахмурился.

— Надеюсь, без жертв, Еремеич? А то с вас станется!

— Нет, батюшка Антон! Все живы, здоровы, — Еремеич замялся. — Ну, так, двое разве что ноги чуток поломали… Но это они сами! Не мы!

Силантий Еремеевич виновато вздохнул.

— Так я про что? Там, на Шмаковом острове, которых… Выпускать или пусть денек-другой посидят? Им болотник Никодим вчера тропу закрыл. Вот они по бережку-то там и ходят, дорогу ищут. Уж брод пытались найти. Какое там! Топь кругом.

Я заинтересовался:

— Ну-ка, ну-ка, с этого момента поподробнее…

— Через Шмаково болото, по тропе к тебе другая группа пошла, — сообщил лесовик. — Как они до острова дошли, так болотник им дорогу и закрыл. Они всю ночь на острове и просидели.

Лесовик хихикнул.

— Ничего, — он поспешил меня успокоить. — Там и сруб стоял, в котором Шмак жил. Да и сухостоя полно. Дров набрали, не замёрзли. Всю ночь костры жгли. Оголодали чуток, это да. Так, что? Выпускать их?

Я махнул рукой:

— Выпускай, конечно! Хватит с них.

— Там твой друг Макарыч к ним приехал, — сообщил Еремеич. — В помощь его зазвали.

— Значит, он потом и ко мне заедет, — заключил я. — Только попозже.

— Я ему дорогу-то закрывать не буду, — сказал лесной хозяин. — Вчера, вон, перекрыл, любо дорого посмотреть! Как будто лет сто по ней не ездили!

— Только, если он один поедет, — предупредил я. — Мне чужие здесь совсем не нужны!

— Сделаю! — кивнул Еремеич. — Только ты это, Антон, про саженцы-то не забудь. А то, правда, ну что за дубрава из двадцати деревьев?

— Еремеич! — возмутился я. — Мне, чтобы вырастить один такой саженец дуба, надо в него минут 15 ежедневно вливать силу! 20 саженцев — это пять часов в день! Совесть имей. А ты еще и сосновый бор хочешь! У меня других как будто дел нет.

Силантий Еремеевич посмурнел.

— Ладно! — глядя на его унылую физиономию, сдался я. — Сделаю я тебе к зиме 10 дубов и 10 сосен. Только куда ты их высаживать думаешь? У тебя там бурелом кругом!

— Это ерунда! — обрадовался лесовик. — Это мы расчистим! Лешим скажу, они враз площадку подготовят!

Конечно, слукавил я. Теперь, после того, как я в полном объеме освоил теорию по магоботанике, выращивать так называемые «заветные дубы» для меня стало намного проще и менее энергозатратно. Достаточно было наложить конструкт на семя, в данном случае, жёлудь. После того, как он прорастёт, еще один конструкт. Ну, а потом подпитывать магией по мере необходимости, если возникнет желание поэкспериментировать с точки зрения выращивания какого-нибудь полуразумного растения с заданным эффектом. Например, если высаживать саженцы в ноябре, как я пообещал Еремеичу, то придется еще один конструкт накладывать — заклинание морозоустойчивости.

— Ты б, батюшка Антон, — заметил Еремеич, прежде, чем покинуть наш гостеприимный двор, — сходил бы на Шмаков остров. Душу знахаря Шмака упокоил бы. А то мечется она, не может спокойно за Кромку уйти. Да и клад там забрал бы. Золота там нет, а вот серебро имеется. Амулеты есть, для тебя интересные.

— Да ты что? — я даже обрадовался. — Схожу, конечно! Обязательно!

Лесник приехал после обеда. Один, мрачный, недовольный и, кажется, даже злой. Он оставил машину перед калиткой, без спросу зашел во двор и встал, как вкопанный, перед рыкнувшим Кузькой. Собакен почувствовал, что Макарыч пришел не просто так, а поругаться. Кузька громко гавкнул, призывая меня выйти из дома, что я и сделал.

— Соображает! — заметил лесник.

— А то! — согласился я.

— Может, и ты знаешь, зачем я приехал? — ехидно поинтересовался Макарыч.

— Что гадать? — отмахнулся я. — Сам скажешь.

— У военных автоматы пропали, — сообщил лесник. — И БМП. Боевая машина пехоты. Вместе с боезапасом. Пропали, когда их Еремеич по лесу кружил. Попроси его вернуть имущество.

— А смысл какой мне за них впрягаться? — удивился я. — Мне-то что от этого? Тем более, знаешь, по чью душу они сюда припёрлись!

— Нехорошо, — помрачнел Макарыч. — Вояки народ подневольный. Им приказали, они пошли. Поглумились над ними, покуражились — это понятно. Но за утрату оружия и уж тем более боевой техники их же под трибунал отдадут. Зачем народ до тюрьмы доводить, а?

— Макарыч! — к нам подошел Селифан, хлопнул его сзади по плечу. — Здоров будь!

— И тебе, Фаня, не кашлять! — Макарыч обернулся, пожал ему руку. Я улыбнулся, услышав впервые, как лесник назвал оборотня.

— В гости приехал? — оборотень продолжал расспрос.