Эвелин говорит:

— Привет, красавчик, хочешь на свидание?

Он оглядывается, и Холли видит, что половина его лица искривлена в напряженной гримасе, с левой стороны которой видны зубы. Правой стороной лица он пытается улыбнуться. Он говорит:

— Иет... отка.

Эвелин взъерошивает его седину и целует его в щеку.

— Я привела тебе компанию. Эту даму зовут Холли Гибни. Она хочет задать тебе несколько вопросов о твоей боулинг-карьере. Ты не против?

Он делает нисходящий рывок головой, который, наверное, можно считать кивком, и говорит что-то вопросительное.

— Он хочет знать, о чем идет речь.

— Кэри Дресслер, — говорит Холли. — Вы его помните?

Андерсон что-то говорит и жестикулирует своей изогнутой правой рукой. Левая лежит мертвой на подлокотнике кресла, ладонью вверх.

— Он говорит, что слышит вас, он не глухой.

Холли краснеет.

— Извините.

— Всё нормально. Я бы подняла ему маску, но тогда я бы тоже его не понимала. Он привит. Все здесь привиты. — Она понижает голос. — Пара медсестер и одна из помощниц отказались, и их уволили.

Холли похлопывает себя по верхней части руки.

— Я тоже.

— Вы помните мистера Дресслера, да, Вик? Вы называли его "мужиком".

— Му, — соглашается Андерсон и снова улыбается своей односторонней улыбкой. Холли думает, что было время, и не так давно, когда он, наверное, был похож на Ли Джей Кобба из фильмов "В порту" или "12 разгневанных мужчин". Красивый и сильный.

— Извините, я на минутку, — говорит Эвелин и уходит. По телевизору тетушка Би [139] только что сказала что-то смешное, и в эфире разразился хохот.

Холли придвигает стул.

— Так вы помните Кэри, мистер Андерсон?

— Та.

— И вы помните Родни Харриса, да?

— Одди! Олл-олл! Нешна!

Возвращается Эвелин. В руках у нее небольшой тюбик крема "Сетафил".

— Он говорит "конечно". Я не знаю, что значит "олл-олл".

— Я знаю, — говорит Холли. — Смолл-Болл, верно?

Андерсон делает еще один из своих судорожных кивков.

— Олл-олл, эна!

Жена снова целует его, на этот раз в висок, затем опускается на колени и начинает втирать крем в его чешуйчатые ступни. В этом есть какая-то прозаичная доброта, от которой Холли хочется одновременно и радоваться, и плакать.

— Ответь на вопросы мисс Гибни, Вик, а потом мы славно посидим. Хочешь йогурта?

— Нешна!

— Мистер Андерсон, меня главным образом интересует то, насколько хорошо профессор Харрис знал Кэри. Думаю, не очень хорошо, верно?

Андерсон делает жевательное движение той стороной лица, которая еще работает, словно пытаясь разбудить другую сторону. Затем он говорит. Холли удается разобрать лишь несколько слов и фраз, но Эвелин понимает всё.

— Он говорит, что Родди и Кэри были хорошими друзьями.

— Зязями! — соглашается Андерсон и продолжает. Эвелин, слушая, продолжает втирать крем в его ноги. Пару раз она улыбается, а один раз громко смеется, и этот звук кажется Холли гораздо более естественным, чем телевизионный смех.

— Профессор не выходил с другими курить, но иногда после игры он покупал Кэри пиво. Вик говорит, что профессор поощрял Кэри говорить о себе, потому что...

— Никто другой этого не делал, — говорит Холли. Это она поняла. Вику она говорит. – Я хотела бы удостовериться, что всё поняла, а потом можете перейти к йогурту. Вы бы сказали, что они были хорошими друзьями?

Андерсон делает свой отрывистый полукивок.

— Та.

— Они вместе пили пиво в боулинге? В "Боульваре", или как он там называется?

— Ядам. Эллиз.

— Рядом, "У Нелли", — говорит Эвелин и закрывает тюбик с лосьоном. — Вам что-нибудь еще нужно, мисс Гибни? Он легко устает в эти дни.

— Холли. — Женщина, которая стоит на коленях и втирает лосьон в ноги своему мужу, может называть ее по имени в любое время. — Пожалуйста, зовите меня Холли. И нет, это было всё.

— Откуда такой интерес к профессору Харрису? — спрашивает Эвелин... и слегка морщит нос. Едва заметно, но от Холли это не ускользает.

— Вы его знали?

— Не совсем, но после окончания турниров всегда устраивались посиделки у кого-нибудь дома. Ну, знаете, как празднование вне зависимости от того, победа была или поражение. С командой Вика это были в основном проигрыши.

Андерсон ржет, как лошадь, и отрывисто кивает.

— В общем, когда подошла наша очередь, мы устроили барбекю у себя на заднем дворе, и профессор буквально захватил гриль в свои руки. Он сказал... на самом деле сказал... что я неправильно готовлю бургеры. Выжигаю из них питательные вещества или что-то в этом роде. Я была вежлива, не стала с ним спорить, но мне показалось, что это было очень грубо. И еще...